– У него нет имени.

Уголком глаза он заметил, что за поворотом показалась машина. Он уловил вспышку фар, услышал скрип шин. Резина на асфальте. Резина на снегу. Черная машина с затемненными окнами. Теряет тягу. Глаза Беккет встретились с его глазами через застекленную крышу машины.

– О, – сказала она. – Я перепутала время.

И тут он почувствовал удар.

50

50

«Проснись, Делейн Майерс-Петров. Пришло время умирать».

Делейн проснулась от раскалывающейся головной боли и запаха разложения. Она лежала на полу, ее запястья и лодыжки были связаны гладкой церемониальной веревкой. Комната вокруг нее была тусклой, залитой светом теней, которые суетились и прихорашивались, тревожа ее холодными пальцами темноты.

– Проснись, – говорили они. – Проснись, проснись, проснись.

Чудесным образом батарея в имплантате не разрядилась. Звуки доносились до нее урывками, некоторые из них было легче распознать, чем другие. Где-то неподалеку вода капала, стекала, вытекала из трубы. Далекие деревья теребили свои ветви. Цвет вернулся в комнату вокруг нее, пока ее глаза привыкали к ужасно слабому свету.

Она находилась в Святилище. Перед ней была стена имен, возвышающаяся грозным монолитом пестрого сине-черного цвета. Список мертвецов – широкая каллиграфия имени Нейта была видна с того места, где она лежала, поджав колени к животу в вынужденной позе эмбриона.

В нескольких футах от нее в темноте лежала какая-то фигура.

– Привет? – раздался ее голос. Он содрогнул тени. И заставил их пошатнуться. Фигура на земле не двигалась. Она снова закричала: – Привет?

Все, что отозвалось ей, была жутко холодная темнота и этот леденящий, невыносимый голос в ее голове.: «Внутри этого дома никого нет. Все, что было живо, покинуло его».

В комнате стоял запах гниения с нотками брожения и фруктов. Опустившись на колени, она уперлась локтями в пол. Дверь была оставлена открытой некоторое время назад, и липкие желтые сосновые иголки прилипли к ее предплечьям, когда она протаскивала себя дюйм за дюймом через серебряные россыпи монет.