Он не ответил на вопрос Давуд. Вместо этого он спросил:

– Вы пытались ей позвонить?

Единственным ответом Давуд было достать телефон из кармана пальто. Экран был черным, стекло разлетелось на осколки. Он сразу же узнал его. Паника сжала горло.

– Где вы его нашли?

– На втором этаже, – сказал Давуд. – Снаружи одной из спален.

– А где был Уайтхолл?

– Исчез.

– Черт. – Колтон провел рукой по своим кудрям. – Твою мать.

– Это демон? – спросила Беккет, ее взгляд был неумолим. – Внутри Лейн? Я говорила с мамой, и она сказала мне, что есть некоторые злые духи, которые способны передвигаться на попутных телах. Она назвала их скинвокерами.

– Это не демон, – сказала второкурсница в красном платье, говоря сквозь стучащие зубы. – Я видела Лейн в библиотеке той ночью. Что-то выглядывает из нее, но это не демоническое. Демонов создают.

– И откуда ты знаешь? – Адья выглядела раздраженной.

– Я читала. – Второкурсница пожала плечами.

– Она права, – сказал Колтон. Он знал достаточно об аде, чтобы понять, что демоны были созданы. Из мольбы маленького и просящего мальчика. Набитые зубами и на привязи. Они ползают на четвереньках, как животные, привлеченные теплом маленького, живого существа, облеченного во все цвета.

Три пары глаз смотрели на него, пока он рылся в кармане в поисках ключей. Он не был уверен, куда Уайтхолл мог ее отвести. Он не был уверен, но у него была неплохая догадка.

– В Делейн нет ничего демонического, – сказал он, проходя мимо них и направляясь к своей машине. – Но вы недалеки от истины.

– А что еще это может быть? – Давуд шла за ним хвостом по тротуару, прижимая к себе руки, пытаясь уберечься от холода. В нескольких шагах от них BMW Колтона засигналил, фары были покрыты льдом.

Позади себя он услышал, как Беккет сказал:

– Твоя машина тоже не выглядит так, будто побывала в аварии.

– Прайс. – Давуд бежала трусцой, чтобы не отстать, ее сапоги отпечатывались на цементном снегу. – Что это, если не демон?

Он не смотрел на нее, когда открывал водительскую дверь. Та подалась с протестом, петли замерзли. Над головой было ровное ноябрьское серое небо. В его груди была пустота.