Улыбка Уайтхолла дрогнула. Он поднялся на ноги, обошел вокруг кресла и ухватился за спинку побелевшими от напряжения пальцами.

– Остальные умерли, – сказал он. – Все они. Шиллер, Перетти, Гузман, Костопулос. Я отправлял субъект за субъектом в чистилище. Субъект за субъектом были выплюнуты в пасть ада, бормочущие и странные, их кожа слезала. План заключался в том, чтобы они заглянули в глубины преисподней и унесли с собой частичку этого мира. Кусочек бессмертия. Кусочек загробной жизни. Но ничего не вышло. Существо внутри них не нуждалось в душе, только в теле. Оно разъедало дух, пока не оставалась лишь шелуха. А потом оно играло с трупом, как с бешеным щенком.

«Это не про нас, – сказал голос. – Не про нас. Я уютно свернулся на твоих костях, как довольный кот».

– Деван Годбоул был первым, – продолжал Уайтхолл. – Он был моим помощником, моим партнером – единственным человеком, которого я когда-либо встречал, способным открыть двери между мирами. В его истории это был несчастный случай. Мы не знали, что внутри него живет что-то еще, пока он не умер. Величайшие научные открытия часто бывают случайными. Вы знаете об этом?

Он посмотрел на нее сбоку, ожидая ответа. Когда его не последовало, он продолжил:

– Сэр Александр Флеминг открыл пенициллин, оставив чашки Петри со стафилококком на скамейке, когда уезжал в отпуск. Чарльз Гудьир вылил каучук и серу на горячую плиту и тем самым произвел революцию в производстве шин. Люди-легенды. Люди перемен. – Его улыбка была восторженной. – Как и они, я открыл для себя бессмертие совершенно случайно. Я не собирался этого делать. Но я сделал это. Я наткнулся на беднягу Девана, умирающего на обочине извилистой дороги, и обнаружил в нем зло, которое нельзя ни убить, ни изгнать.

«Старик – дурак, – пропел голос. – Скажи ему это».

Но Делейн не сказала. Она не могла. Она думала только об этой жуткой твари в спальне Уайтхолла наверху, о его проломленной голове, о его диких глазах, пустых пропастях. Она думала только о Нейте, который улыбался этой странной, нечеловеческой улыбкой, шепча секреты глубоко внутри ее головы.

«Это был я, – поправил ее голос. Прозвучало с раздражением. – Не мальчик. Мальчик только и делал, что плакал. Он был слабым. Он был маленьким. Он умер почти мгновенно. Так всегда бывает».