Послышались крики и вопли, но сильнее всего сердце радовал вид распахнутой лакированной двери, из которой валил непрестанный поток гостей, спешащих покинуть «Манифик».
Пришло и мне время действовать.
Я понеслась по бесчисленным коридорам и бальным залам, соседствовавшим с фойе. Фиолетовые огоньки свечей подрагивали, ковер был весь усыпан перьями. От тяжелой клетки руки болели, но внутри меня мерно горело пламя, подпитываясь мыслями о Коре, моих друзьях, сестренке. Оно было ярче любой свечи, оно выжигало страх, оставляя во мне только ненависть, крепнущую с каждым шагом.
Я остановилась в знакомом коридоре и подергала ручку двери в кабинет Аластера. Заперто. Порылась в кармане, достала инструменты Беатрис.
До этого она вскрыла при мне две двери в примерочной – разобрала замки и все остальное. Потом под ее руководством я вскрыла оставшиеся четыре двери. У меня не было таких инженерных талантов, как у нее, поэтому и инструменты действовали не так проворно, но вскоре ручка двери в кабинет Аластера упала на пол.
Я зашла в комнату и тут же кинулась к письменному столу. А потом остановилась как вкопанная. К горлу подкатил ком. Третий ящик был выдвинут. И пустовал. Бесконечный гроссбух исчез.
35
35
Поиск в остальных пяти ящиках тоже ничего не дал. Как и осмотр полок, витрины и маленького гардероба у дальней стены с ручками в виде бронзовых когтей, царапнувших меня по пальцам, когда я распахнула дверцы и в очередной раз увидела пустоту. Должно быть, Аластер забрал гроссбух.
Я разжала пальцы, и клетка упала к моим ногам. Иссиг недовольно гоготнул.
– Прости, – сказала я. Сложно было представить, что в такой маленькой птичке заключено столько силы. Но теперь и от нее не было проку.
Я думала, этого будет достаточно. На моих глазах Иссиг когда-то превратил бумагу, испещренную чернилами Аластера, в ледяную пыль. Я рассудила, что, если приведу его сюда, к письменному столу, и превращу обратно в человека, он все уничтожит.
Но теперь это было уже не важно. Все не имело значения, пока я не найду гроссбух. Если это вообще случится.
Не успела я придумать, что делать дальше, в комнату влетела золотистая птичка и села на краешек стула. Стоило мне ее увидеть, и на глаза навернулись слезы. Я нащупала фарфоровый палец в кармане, тихо кляня себя за то, что не закопала его поглубже в Шампилье, где никто уже не смог бы его сломать.
Я коснулась Зосиных перьев, отчаянно мечтая увидеть ее лицо. Схватила коготь и потянулась к ней. Но сестренка отскочила назад.
– Дай я тебя расколдую! – взмолилась я.