«Папеньки?!» — ошарашенный подобными новостями переспросил немёртвый.

«Папеньки, — подтвердила пышущая злостью Богиня Злых Мертвецов, как называл её простой деревенский люд. — Брат мой один раз позабавился со смертной девкой, а мне последствия его забав уже несколько сотен лет расхлёбывать приходится! И ладно бы, раньше этот выродок просто отцу своему служить желал, а теперь сам властвовать захотел. Ну, уж нет! Не позволю!»

«Как же ты его остановишь?» — не сдержавшись, едко полюбопытствовал Велимир.

«Не я, — вдруг весело усмехнулась Морана и злорадно добавила, — Баба Яга эта недоученная время потянет, — после чего заявила. — Хочешь дать брату шанс спастись, будешь делать то, что я прикажу, понял?»

«Понял», — мысленно подобравшись, ответил княжич.

«Тогда, как только ОН твою душу выпить захочет, к Яге обращайся и проси, чтобы она твою душу провела к тому берегу, — тут голос Тёмной Богини замолк, будто её от омерзения передёрнуло, но вскоре она продолжила. — Только твоя просьба прозвучит, никто другой души твоей коснуться не сможет, даже я при всём своём желании.… Вот мерзость-то! Словом, ори так, будто твоя собственная жизнь от этого зависит. Она должна просьбу твою услышать и ответить, не сможет этого не сделать, так Светлыми Богами всем Ягам заповедано — просящую душу на другой берег проводить».

«И чем это помочь может?!» — недоумевал Змей.

«Для начала, всё, что вокруг, светом напитается, — в голосе Мораны явственно чувствовалась гадливость, но она продолжала. — Баба Яга под покровительством Светлых находится и в такой момент сила её наружу рваться будет, чтобы душе страдающей помочь, а свет кровавому обряду помеха. Так что придётся кое-кому другое место для обряда искать, а это упущенное время. А ещё, ежели вдруг Яга и впрямь решит твою душу переправить, то все твои помыслы и чаянья для неё открыты будут и тебе надо постараться, чтобы она узнала в первую очередь именно то, что нужно. Теперь уразумел?»

«Уразумел», — едва смог подумать он.

«Тогда действуй!» — уже едва различимо, почти на грани слышимости донеслись слова Тёмной Богини.

Эхо слов Мораны ещё отражалось в его сознании, тогда как тело уже стояло перед Иваном. Бескровные губы царя были растянуты в насмешливую улыбку, а светлые глаза заволокла тьма. Велимир не сразу понял, что уже тянется тёмная сила создателя к нитям, связывающим его тело и душу, а как смекнул, тут же и закричал не своим голосом, ощутив, что воля Ивана, довлеющая на него, почти не ощущается:

— Проводи меня на тот берег, Златослава, дочь Кощея!