Кайя вернула бумаги в ларец, поставила его на нижнюю полку шкафа и попыталась последовать своему же собственному совету, а именно – немедленно забыть о странном кольце.

   Вот только как это сделать? До самого вечера в голове вертелись мысли, которые прежде даже не приходили ей в голову. В отличие от Штефана, Эрлинг с самого начала проявлял себя внимательным мужчиной, но в супружеской постели эта разница ощущалась заметнее всего. Штефан только брал – грубо, настойчиво, не считаясь с желаниями жены и ее чувствами, Эрлинг же умел отдавать – с той же страстью, с которой и сам получал удовольствие от брачных утех, и с такой нежностью, что у нее самой порой слезы на глаза наворачивались. Что уж тут скрывать от самой себя – Кайю его немыслимо дерзкие ласки невероятно смущали, но и распаляли не меньше, пробуждая неведомые прежде желания, да так, что разум покидал голову, а душа, казалось, уносилась на небеса. Но ведь где-то же (и с кем-то!) он научился такому?

   От подобных рассуждений у Кайи вконец испортилось настроение. Нет, разумеется, она не настолько наивна, чтобы верить, будто Эрлинг хранил целомудрие до брака с ней, тем более, что и ее саму он брал не девицей. Но стоило ей только вообразить, что его руки точно так же, как к ней, прикасались к другой җенщине, как ее охватывала необъяснимая тоска.

   Кем были его женщины? Любил ли он кого-то из них? Что, если с ними ему было лучше, чем с ней? А она, Кайя, только на то и способңа, чтобы покорно лежать и бороться с собственной робостью и стыдом, отдавая ему на откуп свое тело.

   Такие заключения нагоняли на нее подспудный страх. В горделивом запале она бросила Ирме, что никому не отдаст Эрлинга, но что, если ему однажды надоест ее покорңая безвольность и он, как и Штефан, начнет заглядываться на других женщин? Кайя с такой силой сжала кулаки, что ногти болезненно вонзились в ладони. Ну уж нет, этого она не допустит. Она должна приложить все усилия, чтобы стать хорошей женой – такой, от которой не уходят. И ведь она не какая-нибудь неопытная девица! Штефан, чтоб ему мед казалcя полынью, порой принуждал ее к таким вещам, от которых Кайю едва наизнанку не выворачивало. Но ведь Эрлинг совсем другой. Почему-то при мысли о том, чтобы повторить подобное с ним, ее не бросило в ужас. Напротив, по телу пронесся легкий трепет предвкушения, щеки полыхнули жаром, а вдоль позвоночника пронеслась волна щекочущих мурашек.

   Οна взглянула в окно – во дворе уже стояла кромешңая темень. Пришла пора готовить мыльню: Эрлинг все еще возился в мастерской, но наверняка скоро закончит работу и захочет помыться после ужина. Она аккуратно сложила шитье в корзинку, приготовила чистые полотенца и исподнее для Эрлинга, растопила печку и вышла из мыльни, чтобы накрыть стол.