Голова раскалывалась, я потёрла шишку на затылке и поднесла руку к глазам. Кровь. Должно быть расшиблась, когда падала от удара Жака… Лисёнок лежал неподалёку — испуганный, рыжий комочек. Кажется, он подвернул при падении лапку. Вот кому досталось ни за что, ни про что… Нужно было немедленно взять себя в руки. Проверить, как там парни… Про Гиен думать не хотелось, разум не был готов принять произошедшее. Главное — я сново могла двигаться.

Точно под гипнозом, я положила малыша в портфель, и направилась к Павлу, как вдруг что-то схватило меня за лодыжку. От испуга, я вскрикнула, не глядя ударила второй ногой, отскочила.

— Где я..? Ничего не вижу. Ничего… — жалобно позвали снизу, и оттуда на меня глянули бесцветные глаза, подёрнутые пеленой.

Всё-таки Тень не до конца выскребла душу одного из братьев. Рыжие пятна Эмона точно выгорели, повсюду виднелись проплешины и нагромождения растянутой кожи. Гиена шарила по асфальту лапами, на которых ссохлись и обломались когти. — Где мой брат… Мне страшно… Нильс! Нильс… Кто все эти твари..? Не смотрите…. нет… Вон! Уходите! — крикнул он и с отчаянием замахнулся на воздух. Его глаза бесцельно вращались и казалось, вот-вот соскочат с морды. — Уходите! Нет… нет! Нильс! О боже! Господи! Вдовец… это ты? Нет! Не трогай меня! Нет! — Жак ещё раз слабо вскрикнул и, наконец, затих. Потерял сознание или умер? Я проверять не стала. Злорадство боролось в душе с брезгливостью и неуместной жалостью. Решительно развернувшись, я побежала к Павлу и Алеку.

Последний уже очнулся. Его куртка была изорвана, во все стороны торчали нитки, скулу опоясывало яркое пятно, которое уже завтра превратится в синяк.

— Боже, Алек, с тобой всё в порядке?! — я кинулась навстречу, но споткнулась о напряжённый взгляд.

— Тина… — потерянно прошептал Алек, глядя мне за спину. Мне не надо было оборачиваться, чтобы понять — он видит Тень — разбухшую от сытной кормёжки, как никогда сильную, способную в любой момент свести со мной счёты и по какой-то своей причине, продолжающую медлить.

— Как тебе мой питомец? — невесело хмыкнула я.

Алек не ответил на эту глупость. Борясь с горечью, я направилась к Павлу, который лежал на асфальте в паре десятков шагов.

— Ох, Павел… — прошептала я, опускаясь на колени. — Что это психи с тобой сделали?

Глаза Павла были распахнуты и смотрели в небо с таким изумлением, точно никогда не видели звёзд. Эмон старосты метался — рычал и скулил, клацал пастью, словно сражался с кем-то невидимым, а потом неожиданно затихал на десяток секунд.

Алек продолжал сидеть на земле. Его взгляд прилип к существу за моей спиной так крепко, что перевести его на моё лицо Пёс был не в силах.