— Эй, стерва! — заносчиво раздалось сверху. Это были старые знакомые — тусовщицы Раиса и Катя. Эмоном Раисы была кошка — белая и пушистая, точь в точь меховая шапка, а у Кати — клыкастая тигрица.

— Тебе Старосты было мало? — скалила Катя тигриные клыки. — Теперь за Алека взялась? Губа не дура!

— Походу ты о себе слишком много возомнила, — поддакнула Катя, топорща кошачьи усы. Её белая кошка вся раздулась от негодования. Только этих дур мне не хватало.

Отряхиваясь, я поднялась со снега.

— Алек видимо совсем хватку потерял, раз зарится на лохматое пугало… Может просто не знает, как ты совсем недавно с Павлом лизалась? — насмешливо выдала тигрица.

Скрипнув зубами, я схватила её за воротник модной курточки и с несвойственной мне силой притянула к себе:

— Давай-ка ты язык прикусишь, а? — отчеканила я.

Точно по команде тигрица захлопнула рот, слепые глаза её Эмона расширились. Не такой реакции она ожидала. Я толкнула её в снег, точно отбрасывая от себя блохастое животное, посмотрела на Раису, чья белая кошка испуганно прижала уши.

— Вам что заняться нечем? — Голос у меня дрожал, Лиса угрожающе хлопнула пастью, и хотя Катя и Раиса не могли её видеть — они с лихвой почувствовали. Подскочили, точно ужаленные, и пустились в разные стороны как самые настоящие дворовые кошки.

— Идиотки, — ругнулась я вслед, хотя и без особой злости. Чувств было не больше, чем если бы соседский кот справил нужду у двери моего дома. Досадно, конечно, но что можно взять с глупой зверюги?

Поправив шарф, я двинулась к остановке. А дальше, на автобусе к метро, а там и до дома рукой подать.

***

Нина Валерьевна — хозяйка квартиры, где я до сих пор снимала комнату, встретила меня беспокойным блеянием. Тут даже на Эмона не приходилось смотреть, чтобы понять — коза козой.

— Аустиночка, детка, тут тебе письмо, — блеяла хозяйка, выуживая из кучи счетов белый конверт с моим именем. — Надеюсь не повестка какая, а то помню твоего молодого человека, ну, лохматого того, сразу видно, на роду ему кривая дорожка писана.

— Парня? — не поняла я, забирая письмо.

— Я про того, который с тортиком как-то приходил, как там его… Серёжа …Или… Да, точно, Паша! Что-то с ним было не чисто. Я тебе тогда не говорила, а теперь скажу — взгляд у него волчий! Вроде и доброта теплится, да уж черноты не меньше. Тут уж непонятно, кто победит.

— Он не мой парень… — с досадой пробормотала я, торопясь уйти в свою комнату. Я тут забыть пытаюсь, а мне на каждом углу напоминают…

— Зря нос воротишь! Послушала бы совета мудрой женщины, — голосила Нина Валерьевна вслед.