— А зоопарк, — язвительно буркнула я. Только от одной мысли, что Алек общается с Кошкой у меня мучительно скручивало желудок.

Я демонстративно поднялась, зашвырнула учебник и тетрадь в сумку и под общее молчаливое осуждение вышла из аудитории.

Только оказавшись в пустом коридоре и усевшись на скамью, смогла перевести дух.

И стоило ли так злиться? Дело было совсем не в ревности. Дело было в самой Илоне и том, что она сделала. Она единственная знала, что я в лисёнке, но никому не сказала. Она до последнего пыталась удерживать Алека и Павла внутри воспоминаний. Едва не выбросила Луи в форточку, хотя я застряла внутри! Была готова пожертвовать всем и каждым, а теперь взялась и за Алека. А тот уши развесил! Она же сожрёт его и не подавится!

Если бы она тогда хоть кому-то сказала, что я в клетке… Павлу не пришлось бы так рисковать. Он бы остался жив. Жив!

— Тина… — позвали от дверей аудитории. Это был Алек, лёгок на помине. Видимо вышел вслед за мной, вид у него был виноватый. Он плюхнулся рядом, при этом выглядел как нашкодивший щенок: — Зря ты так… — вздохнул он. — Илона… она же не плохая девушка, просто ей не повезло оказаться в неподходящее время в не том месте.

— Так любого оправдать можно. И Гитлера, и Чикатило, — недовольно пробурчала я. Спорить было бесполезно. Алек искренне верил, что Илона — просто ещё одна жертва Барона. Проще было доказать, что львы, а не волки, по ночам воют на луну, чем открыть ему глаза на эту Ведьму.

— Вот именно. Илоне просто не повезло! Дай ей шанс… — горячо поддержал Алек, щёки у него неожиданно вспыхнули пунцовым, как у мальчишки.

Раньше я бы уже умирала от умиления (или от ревности к Илоне), а теперь захотелось разве что потрепать Пса по холке.

— Она волнуется за тебя! — запальчиво продолжал Алек. — Спрашивала про лисёнка… Кстати, как он?

— Хорошо, подрос уже, — я невольно улыбнулась, вспомнив мохнатого забияку, которого совсем недавно навещала в зоопарке. Мы вернули его под крыло мамы-лисицы буквально на следующий день после ритуала. Я не забывала навещать малыша, чувствовала в нём что-то родное, точно события крепко на крепко нас связали. Хотела навестить и старого охранника, но не хватило духу…

— Хорошо, что малыш не пострадал… — начал Алек, но замолчал, чувствуя, что тему выбрал неверную. Ведь лисёнок не пострадал, зато вместо него пострадали другие… Улыбка тут же завяла на моём лице. Молчание стало вязким, и слов не находилось.

Мы с Алеком сидели рядом, были так близко и одновременно — далеко. Так далеко, что если кричать — сорвёшь связки. Потерянные года пропастью пролегли между нами. Связывал две стороны только ветхий мостик, который готов был развалиться от лёгкого ветерка. И всё же мы решили попытаться построить отношения. Какая нелепица…