Котта в нужных местах была затянута лентами, а сверху короткое расшитое сюрко, больше напоминающее приталенный жилет. Это единственная вольность, которую Катя позволила себе в наряде. Впрочем, ещё было пальто, но оно вызывало не больше интереса, чем бестолковое сюрко у некоторых дам, походившее на большой расшитый воротник, чем на второе верхнее платье.

Фернандо с любопытством осмотрел её и, прижав руку к груди, любезно польстил о непревзойдённой красоте его гостьи. Катерина с достоинством приняла комплименты, ответила, что счастлива и благодарна судьбе, что та надоумила её постучать в дом благородного сеньора.

Довольные друг другом, они прошли в гостиную, где уже сидели Рутгер и Гильбэ. Помещение ничего общего не имело с замковым обстановкой. Никакой мрачности, наоборот, избыток цвета в виде свисающих с потолка тканей, которые сейчас были подобраны шнурами. Видимо, при необходимости большая комната делилась этими полотнами на меньшие помещения или это служило защитой от летающих насекомых.

Стол, за которым ожидали хозяина Катины сопровождающие, здоровенный массивный сундук у стены. Если его поставить на ножки, то он мог бы исполнять роль комода. И со всем этим тяжеловатым интерьером нелепо смотрелись низкие цветные диваны в дальней части помещения. Это даже ещё не диваны, просто поверхность для сидения, едва приподнятая над полом, но обтянутая дорогой тканью. Катя с чисто женским сожалением отметила, что смешение двух культур произошло в самом невыгодном ключе. Ну, может, когда яркие полотна[27], закреплённые у потолка, опустят, и они всё разделят на зоны, тогда дизайн заиграет?

Во время трапезы хозяин ухаживал за Катериной, нарезая для неё рыбу, вытаскивая кости, подавая кусочки фруктов на фарфоровой тарелочке, подливая сок. Фруктовую тарелочку, которая умещалась у него на ладони, он ей в руки не давал, зато у него нашлась серебряная двузубая вилка, которой Катя цепляла фрукты.

Она сумела показать, что оценила по достоинству благосостояние и воспитание сеньора Фернандо. Он был этим доволен. На столе стояли чаши с водой для ополаскивания пальцев, и многие дамы предпочли бы есть руками, но аристократки… да-да, не жёны сеньоров, которые не столь давно получили свои земли, а настоящие аристократки, в которых течёт древняя кровь, родственная королям, умеют пользоваться вилкой.

Катерина пыталась ввести в своём замке этот прибор, но она попросила изготовить привычную ей форму, у которой четыре зубца — и вскоре отказалась от этой идеи. Уж насколько Бритта была старательной, но грязь между зубцами ею не вымывалась, копилась, подсыхала, противненько осыпаясь на руки разглядывающей её сеньоры, и на деле получалось, что вилка — жутчайшее скопление микробов. В конце концов, Катя заказала переделать часть вилок на двузубые и пользовалась ими только она. Даже Люси говорила, что ей проще пальцы ополоснуть, чем тыкать себе в рот острыми концами. А кружевницы боялись осуждения отца Жюля. Катя понимала: девушкам невозможно противостоять его давлению.