От потрясения у меня начинает покалывать спину. Мне нужна всего доля секунды. Беглый взгляд на мать, и я уже знаю. Поверить не могу, что не понял этого раньше. Сколько раз он приносил ей свежие цветы или для нее первой сервировал стол. Улыбки, которыми они мельком обменивались.

Джак держит ее за руки, прижимая к своей груди, будто он, лишенный магии ореанский слуга, может защитить ее от моего отца. Он – полная противоположность моему отцу. Джак молчаливый. Добрый. С пышными волосами. А его лицо покрылось морщинками от частых улыбок, а не от хмурого взгляда.

Мать смотрит на меня так, словно боится моей реакции.

– Вот, видишь? – говорит отец, показав на меня. – Слейд не знал. Видишь это отвращение у него на лице?

Мне больно от того, как судорожно вздыхает мама.

– Ты прав, я не знал, – отвечаю я и делаю шаг вперед. – Но если на моем лице и видно отвращение, то это не из-за нее. Мне отвратителен ты.

Отец замирает.

– Что ты сказал?

– С чего бы ей не искать любви у другого? – выплевываю я. – Ты обращаешься с ней как с отребьем.

Удивление в его глазах не сравнится с моим удивлением от того, что мне удалось высказать ему все в лицо. Каждое слово – правда, и если отец думает, что я когда-нибудь встану на его сторону, а не матери, то он меня совсем не знает.

Он резко оборачивается и зыркает на собравшуюся толпу.

– Я хочу знать, кому из вас было известно об их интрижке и почему не доложили мне! Я хочу знать, как долго она продолжалась!

Никто не произносит ни слова.

В бессильной ярости он бьет себя кулаком, отчего проявляется часть его силы, и в полу образуется трещина. По комнате разносится треск мрамора, дрожью перекинувшись на мои ноги.

– Держи себя в руках, отец, – издевательски бросаю ему в лицо его неизменный приказ.

Он щелкает пальцем так быстро, что я даже не замечаю, а только чувствую, как ломается пополам указательный палец – ровно в том же месте, где он сломал его в прошлый раз. С губ срывается стон, когда руку пронзает боль.

– Стэнтон, перестань! – кричит моя мать. – Слейд не имеет к этому никакого отношения!

Отец не отворачивается от меня, не сразу слышит ее слова. С каким-то садистским удовольствием смотрит, как я пытаюсь сдержать тошноту. Через несколько долгих секунд он снова щелкает пальцами, и мои кости соединяются, издав омерзительный щелчок.

Мне приходится с такой силой стискивать зубы, что челюсть трескается, но я сдерживаюсь, держу свою силу под контролем. Ведь именно этому отец и учил меня столько лет – учил держать все под контролем. Владеть своей магией.

– Ты права, Элора, – слышу я его слова, моргая сквозь боль. – Это имеет отношение к тебе… и к нему.