В следующий миг отец отталкивает маму и хватает Джака за горло. Джак пытается вырваться, но это бесполезно. Он не отставной зажиточный воин. Он ореанский слуга с кожей, загорелой от проведенного на улице времени, тело у него худощавое, а не мускулистое, как у отца за годы, проведенные в армии. Джак, может, и сильный ореанец, но ему не выстоять против магии моего отца.

В отцовском голосе появляются опасно низкие нотки.

– Я привел тебя в свой дом, впустил в Эннвин и позволил прожить здесь долгую жизнь. А ты соизволил забрать то, что тебе не принадлежит?

Джак скребет обветренными руками, но не может оторвать ни одного пальца от своего горла. Его лицо приобретает неестественный красный цвет, он хватает ртом воздух, которого ему все равно не хватает.

– Стэнтон, прекрати! – Мать пытается оторвать руку отца, но он отталкивает ее. И я подхватываю ее прежде, чем она успевает упасть.

– Я хочу знать, как долго это продолжается, – говорит он, отпустив шею Джака настолько, чтобы тот вдохнул воздуха и попытался выдавить ответ. – Это было впервые?

Джак переводит взгляд на мать, чем злит отца сильнее, поэтому он трясет Джака, как тряпичную куклу.

– Это было впервые?

Все в комнате ощущается в сто крат сильнее. Как воздух перед ливнем, который вот-вот обрушится и всех нас утопит.

Хриплый ответ Джака – раскат грома.

– Нет.

Отец с силой швыряет Джака через всю комнату, и тот врезается в окно. Стекло разлетается вдребезги и обрушивается на него первыми осколками. Он падает ничком, и мать кричит, пытается к нему подбежать, но отец силой ее удерживает.

– Давно, Элора?

Она пытается вырваться из его объятий, но безуспешно. У него на лице появляется ярость, тогда как она демонстрирует чистую, неприкрытую ненависть. И эта ненависть похожа на ветер, который бурей кружит вокруг нас, доводя до исступления.

Она вздергивает подбородок и смотрит на отца зелеными глазами.

– Одиннадцать лет.

– Одиннадцать лет? – Отец в полном потрясении. У него даже вырывается удивленный возглас. Как матери удавалось так долго хранить эти отношения в тайне?

А потом я понимаю, что ни один слуга не охнул, не посмотрел на них с удивлением, и в том кроется ответ.

Они им помогали.

В черных глазах отца сверкает что-то безжалостное.