– Ты хочешь показать ей… что? Сейчас?

От его тона чувствую, как в моем теле появляется какое-то напряжение.

– Что именно ты хочешь мне показать? – спрашиваю я, настороженно смотря ему в лицо, в котором читается смирение. Не знаю, как это возможно, но из-за этого я волнуюсь еще сильнее, чем от существования потенциальной возлюбленной.

Он берет меня за руку.

– Я наконец расскажу, почему меня на самом деле зовут Рипом.

* * *

Я выхожу из дома матери Слейда с чувством, будто иду по шелковым нитям паутины. Меня обволакивает неприятное, вязкое чувство, и от его шатких волокон не убежать, не спрятаться.

– Обязательно иметь столько чертовых секретов? – бурчу я в темноте.

Слейд усмехается.

– Извини. Я постараюсь тебе о них рассказать.

– Просто для ясности: у тебя точно нет запертой в клетке наложницы или бывшей возлюбленной, которая живет в этой деревне?

Он бросает на меня взгляд, в котором нет ни капли веселья.

– Нет.

– Хорошо. Хорошо.

Я пытаюсь заполнить тишину нервной болтовней, потому что понятия не имею, чего ждать. Все тайны Слейда были довольно значительными, и не думаю, что этот чем-то от них отличается.

Теперь, когда мы вернулись в самое сердце пещеры, я снова слышу жужжание. И хотя гул стоит низкий, от него у меня сводит зубы. Слейд ведет меня вокруг дома Элоры, а затем в глубь пещеры. Вскоре яркий, жизнерадостный голубой свет тускнеет, а огромные потоки свечения разделяются и становятся лишь маленькими ручейками, высеченными в камне.

Без света, смягчающего размеры помещения, кажется, что тени над нами смыкаются, а огромное пространство выглядит меньше, чем оно есть на самом деле.

И все же я кожей чувствую неизменный гул.

– Ты ведь тоже его слышишь?

– Да.