Мне нужно мое золото. Оно здесь, продолжает капать, а я начинаю дрожать от тревоги и прикладываю усилия, чтобы заставить магию подчиниться. Я пытаюсь воспользоваться единственным своим преимуществом, но не могу.

Король Меревен переводит взгляд с моих стиснутых пальцев на напряженное лицо и улыбается.

– О, понимаю. Позволь рассказать тебе небольшую историю, девочка, – тихо говорит он. – Мой прадед обладал силой рун. А та, на которой ты сейчас стоишь, высасывает из человека магию, как краску из тюбика, но, находясь внутри нее, ты не сможешь воспользоваться силой. Руна только ее раскрывает.

Я округляю глаза.

С довольным видом он снова поворачивается к другим правителям и говорит:

– Итак, обвиняемая упомянула, что больше свидетелей не было. Королева Кайла, поскольку вы единственная из выживших правителей той ночью в Рэнхолде присутствуете на Слиянии, каков будет ваш ответ?

Я смотрю, как она встает, и платье без рукавов струится по земле водной рябью. Ее густые, волнистые локоны венчает корона.

– Мой ответ такой: с помощью своей силы я предоставлю Слиянию истинные слова, сказанные той ночью, – говорит она, и у меня в жилах стынет кровь, когда она поворачивается и из уважения уступает право королю. – Безусловно, с одобрения собравшихся монархов.

Все представители королевской власти приподнимают руки, давая разрешение.

Король Меревен кивает.

– Продолжайте, королева Кайла.

Несмотря на то, что я готова услышать те слова, меня поражает удивление, когда с ее губ, будто струйка пара, вырываются мои слова. Магия парит в воздухе, когда я возвращаюсь в ту ночь, мои слова эхом разносятся по площади, заполняя пространство и доносясь до всех собравшихся.

«Не прикасайся к нему».

В моем голосе слышится ярость, отчего нескольких человек в толпе отшатываются и оглядываются, будто пытаясь понять, кто говорит.

«Что ты делаешь, Аурен? Сейчас же отойди от него и подойди ко мне».

Услышав голос Мидаса, я вздрагиваю. Крепче хватаюсь за прутья.

Он мертв, убеждаю я себя. Его больше нет. Но когда я снова слышу его, так по-настоящему, а его голос изливается на меня, то хочется припасть к земле и исторгнуть содержимое желудка.

«Иди ко мне», – приказывает его голос.

Потом раздается мой ответ. Разъяренный и резкий:

«Никогда».