– Неважно, как я выгляжу, важно лишь на что я способен.

– Оба эти факта имеют значение. И ты должен выглядеть соответственно своему статусу. Принц с древней родословной, редкий потомок древних императоров.

– Доказательство тому – моя кровь и клинок, а не одежда.

Эрида понимала это как никто другой. Ни один другой человек не способен сорвать Веретено или использовать Веретенный клинок. Никто другой не мог стать тем, кем стал он.

Воротник его туники был расстегнут, открывая взору белые вены, пульсирующие под кожей. Эриду охватило странное желание прикоснуться к расходящимся словно ветви линиям и проследить их путь. Она списала это на восхищение. «В моем муже живет частичка бога, кто бы не захотел коснуться его?»

Таристан сократил расстояние между ними. Казалось, температура повышалась с каждым преодолеваемым им дюймом, по скрытой под изысканным платьем коже королевы побежали мурашки. Ткань казалась тяжелой и слишком тесной.

Эриде хотелось сорвать ее. Вместо этого она, не моргая, смотрела на Таристана.

– Обладательница двух корон, – повторила она. – И наследник трех тронов. – Его титулы мелькали у нее в голове. «Древний Кор, Галланд, а теперь Мадренция». – Неплохой путь для трекийского наемника.

Супруг тоже не моргал, и ее глаза начали гореть.

– Я каждый день думаю об этом, – сказал он, останавливаясь перед ней и все еще удерживая ее взгляд, как капкан удерживает кролика. Наконец Эрида не выдержала и моргнула. Таристан ответил довольной ухмылкой. – Сирота из приюта добился всего этого.

– Принц из шелка и стали, – сказала она, оглядев его.

«Правая рука королевы и бога демонов».

– Что ты видишь? – спросил он, по-прежнему ни разу не моргнув и пристально глядя на нее. Его взгляд практически причинял боль. Она чувствовала, будто он пронзает ее.

– Я вижу тебя, Таристан. – Эрида проглотила образовавшийся в горле комок. Принц стоял достаточно близко, и она могла дотронуться до него, но вместо этого переплела пальцы. – Мне интересно, какие черты достались тебе от матери, какие от отца. А что перешло в наследство от Древнего Кора и от Варда.

Она попыталась вспомнить Корэйн, тихоню, ставшую причиной всех их бед. Черные волосы, оливкового цвета кожа. Разный цвет волос и лица, но те же глаза и черты лица. Та же надменность, словно они каким-то образом отличались от других смертных. «Могла ли Корэйн чувствовать эту разницу? А Таристан?»

– Никто из живых не может ответить на этот вопрос, – пробормотал он и наконец отвел взгляд. Сады упирались в залив, ласковые волны бились о камень. Синие воды были темными, огни города отражались в них дрожащими золотыми бликами. – Ни в случае с тобой, ни в случае со мной.