Собравшись с силами, королева собрала волю в кулак и сделала шаг назад.
И Таристан молча позволил ей отодвинуться.
Эрида желала большего, хотела этого так сильно, что ей было больно. Сердце яростно колотилось в груди, издавая такой шум, что она боялась, Таристан может услышать его. Вздрогнув от шока, вызванного потерей его тепла, она сделала глубокий вдох, приказывая себе стоять на месте. Ее разум метался, разрываясь между необходимостью выполнять королевский долг и сохранять контроль над своими чувствами. Бесспорно, Харрсинг обрадовалась бы, узнав, что Эрида наконец-то уложила мужа в постель. Да и сама Эрида упивалась этой мыслью.
«Но, пожалуй, даже слишком сильно».
– Меня ждут дела, – хрипло выдавила она.
– Конечно, – ответил Таристан, его лицо снова стало непроницаемой маской, но румянец на щеках остался.
Королева резко развернулась, и ее юбки закружились, мелькнув золотым и зеленым, отражение пышных садов во время дождя. Идя прочь и ведя за собой Львиную гвардию, Эрида ругала себя. Но и хвалила тоже.
«Я правящая королева двух королевств. Я не могу позволить себе слабость, не сейчас».
Ведь несмотря на то, что Таристан сделал ее сильной, он, несомненно, сделал ее и слабой.
Глава 20 У нас нет ничего, кроме надежды
Глава 20
У нас нет ничего, кроме надежды
Над замком Воласка забрезжил рассвет.
Эндри ждал во дворе у ворот, его седельные сумки были упакованы, чайник тихо позвякивал внутри. Вместе с одеждой для пира Осковко выдал каждому из них подбитую мехом накидку, перчатки и шерстяное белье. В данный момент Эндри был очень рад такому подарку. Слои шерсти, кольчуга, туника с синей звездой и новая накидка защищали от холода. Клубы пара вырывались из его рта, поднимаясь и смешиваясь с легким снежком. Трекийская лошадь фыркнула, на холодном воздухе ее дыхание превращалось в белое облачко. Она была более приземистой и выносливой, чем его песчаная кобыла, которая сейчас безмятежно спала в конюшне. Эндри знал, что будет скучать по ее плавной походке и умным глазам, но новая гнедая лошадь гораздо лучше справится с холодом. До храма оставалась всего неделя пути, и все же тень зимы уже маячила на горизонте.
Конюхи и слуги сновали туда-сюда по двору, курсируя между замком и конюшнями. Они приносили припасы и снаряжение, готовя провиант и лошадей к путешествию на юг. Но кроме них не было ни солдат, ни советников, ни принца Осковко, ни кого-то еще, кого знал Эндри. Как и его собственных Соратников.
Он топал ногами, переминаясь с ноги на ногу в попытке согреться. Воласка возвышался над двором, его башни резко выделялись на фоне темно-серого неба. Эндри вглядывался в крепость, ища в окнах хоть какие-то признаки жизни. Ни единого движения. Ни человека, ни пламени свечи.