Эрида почувствовала, как у нее перехватило дыхание: в его черных глазах огни города казались яркими звездами. Впервые ей показалось, что она может постичь их глубину.

– О чем еще ты думаешь?

Он пожал плечами, потирая руки. Его длинные бледные пальцы были чистыми, но Эрида помнила, сколько крови они пролили.

– В основном о своей судьбе.

– Совсем не пустяк.

– Но когда-то так и было, я мог умереть где-нибудь в канаве. Однако все изменилось после того, как Ронин нашел меня, а Тот, Кто Ждет сделал меня тем, кто я есть.

Эрида цокнула языком, ощутив прилив храбрости.

– Не стоит недооценивать себя. Ни волшебник, ни бог не научили тебя выживать.

Вернувшийся пристальный взгляд Таристана был подобен удару в грудь.

– То же самое можно сказать и о тебе.

Она медленно покачала головой:

– Учеба – это вынужденная мера. Особенно после смерти моих родителей. Никто не стал бы защищать девушку, которая не может защитить себя сама.

Таристан спокойно кивнул. К своему удивлению, она увидела понимание в его глазах.

– Неважно, во дворце или в сточной канаве, крысы есть везде.

«Крысы».

Эрида улыбнулась.

– С меня уже хватит этих паразитов, – усмехнулась она. – Сначала Корэйн ан-Амарат и ее назойливая свора. Надеюсь, она мертва и валяется где-нибудь в песчаной дюне, а ее кости выгорели под солнцем пустыни.

Королева прогнала нахлынувшую на нее волну отвращения.

– А потом Кониджин, которого все еще не схватили. Лишь боги знают, где находится мой предатель-кузен или кто ему помогает. Неважно, сколько городов мы завоевываем, эти двое все равно остаются вне пределов нашей досягаемости.

В животе у нее разлился жар, но не от тяжелого платья или присутствия Таристана. А от ярости.