– Замер, как видите! Мира, так что это было за слово?
– А? – спросила растерянно стоявшая между Таем и остальными лесовичка. Опустила взгляд к упорствующему Словарнику и откашлялась: – Это означает… «свобода».
– Заткнись, ты, идиотка! – взвизгнул женский голос. Что-то громко хлопнуло, и черный сгусток пронесся возле самого лица вздрогнувшей Миры. Резко развернувшаяся госпожа ректор взмахнула рукой – одна из закутанных до самых бровей фигур отлетела к подножию деревьев.
– Рехнулась – нападать на
Мира вопросительно глянула на Книжника – тот медленно выпрямлялся, словно за мгновение до того был готов прыгнуть: куда? зачем? Традиционно сбить ее с ног? Или в этот раз уронить уже попечительницу, сейчас безуспешно пытавшуюся выбраться из глубокого сугроба?
– Я лучше тут пока постою, – дипломатично сообщила сразу обеим сторонам Мира, вызвав вспышку мрачного веселья в глазах Тая.
– Да поздно молчать! – заметил второй попечитель, как там его зовут… Валенрод? – Регенерация уже запущена.
– Но ведь еще не закончена! – тут же возразила ректор.
– И вы знаете, как ее остановить? – ядовито спросил попечитель. – А раз не знаете, и вы заткнитесь! Артур? Артур Нортон?
Староста стоял неподвижно, неотрывно глядя на Криспина. Тот улыбнулся и ему всё той же морозной улыбкой – странно, что из его губ все еще вырывался парок дыхания, а не льдинки:
– Давай, Нортон! Второго шанса у тебя уже не будет.
– Нортон! – вновь воззвал попечитель, еще и сильно встряхнул парня за плечи. – Что ты должен сделать? Скорей! Скорей же!
Тот словно проснулся, перевел широко распахнутые глаза с друга на что-то требующего от него мужчину, сам – совершенно белый, как снег вокруг. Не переставая усмехаться, Криспин произнес:
– А теперь Мира прочтет нам последнее слово!
– Но… – заикнулась лесовичка. – Ведь госпожа же ректор велела…
Криспин Тай перевел взгляд на нее. Пугающая улыбка растаяла, глаза смотрели внимательно и тепло:
– Мира, прошу тебя…
Она слышала краем уха, как вскричала «нет-нет-нет!» ректорша, как орал метавшийся по краю площади, но отчего-то не рисковавший ступить на каменный цветок попечитель: «брось книгу, дура, бросай, кому говорю!», как глухо и мертво молчал Артур, но видела только эти темные глаза парня. Криспин Тай не пытался зачаровать, подчинить ее, однако тонкая нить мгновенного понимания и тепла, натянувшаяся в этот миг между ними двоими, была куда прочнее и сильнее самого могущественного колдовства…