— Готов проспонсировать это мероприятие, дамы и господа, — предложил Ромка.

— Да погоди ты, — Илья отмахнулся от инвестиций. — А что с моими условиями?

— Это и будет условием. Удивишь креативом, надену ту сетку, а на нет и суда нет.

— А кто выступит гарантом шкалы твоего удивления? — Илья, похоже, просёк мою задумку. — Полетим мы завтра в космос втроечка, а у тебя покерфейс и восклицание: «Тьху, так за мной еще Витька Самсонов ухаживал из третьего бэ». Аргументов у меня не найдётся, поверь.

— Переживаешь, что оставлю с носом?

— За тобой водится такая привычка.

— Тогда раздам по паре обещаний, чтобы вам хотелось верить в собственные силы, — я обвила его шею рукой и привстала на носочки.

Поцеловала мягко, и Илья ответил тем же. Широченные ладони он положил мне на спину и властно прижал к себе, но движения губ так и остались нежными, неторопливыми, томительными. Он щекотал нёбо кончиком языка, выписывал восьмёрки на моих губах и с осторожностью прикусывал.

Я отстранилась, лишь когда начала задыхаться и тут же поймала на себе одуряюще голодный взгляд Ромки.

— Он пялится, да? — Илья проехался губами от щеки к ушку.

— И с ума сходит от ревности, — констатировала и вдруг ощутила, как неестественно быстро меня заводит эта ситуация.

— Подбросим дровишек в костёр его гнева?

— Какие милейшие люди меня окружают, право слово, — Рома досадливо лязгнул челюстью.

— Он же покусает меня, когда до него дойдёт очередь, — ввязалась я в эту опасную авантюру.

— А ты запрети, — посоветовал Илья. — Как запрещаешь сейчас мне сорвать с тебя эти тряпки и выебать до искр из глаз, — выдохнул мне в шею и невесомо чмокнул.

— А ты хочешь? — вернула ему его же любимую фразу.

— До красной пелены перед глазами.

Я чувствовала, каким настойчиво-твердым было его желание, и плавилась под взглядом Ромыча.

Да решись ты уже разок! — требовала та часть, что отвечает за распутство и крайнюю степень блядства.

Поманила светленького пальчиком, продолжая виснуть на плечах у его брата. Вообразила эту картину: как сижу на груди одного с оттопыренной задницей, покачиваюсь, подставляя себя под движения его языка, и вместе с тем ласкаю рукой его член. Бля-я, как же хочется стонать, но не могу. Во рту член его брата, и я отчаянно стараюсь заглотить его целиком.

Меня как кипятком ошпарило. Взвилась от желания перенести все эти мысли в реальность и тут же поймала себя за волосы. Дёрнула назад. Тормози, припадочная!

И всё же Рома почувствовал моё состояние. Отлепил мои руки от брата, переплёл наши пальцы и столкнул лица носами. Илья отступил всего на шаг в бок.

— Ты так тяжело дышишь, — пропыхтел Рома ничуть не спокойнее. — Завелась. Хочешь, я сделаю тебе приятно? Поцелую там.

Да они угорают! Это же форменное издевательство. Один чуть ли не рыком обещает выебать до искр, второй ласково предлагает вылизать, а я как гребаная нимфоманка готова вестись на эти контрасты.

Вспомни, Сонюшка, вспомни, что они игрались с тобой, разбили тебе сердечко, уложили в нашу с Ромкой постель шлюху. Они моральные уроды, калеки с изувеченной психикой, которые млеют от идеи натянуть на тебя в два ствола.

Помогали ли эти уговоры? Даже не знаю, но Ромку я поцеловала.

Глава 15

Глава 15

Сразу после ужина мы поехали в ночной клуб. Здешняя атмосфера веселья, расслабленности и вечной молодости как-то слёту захватила всех троих. Даже всегда сдержанный, если не сказать отчуждённый, Илья поддался эмоциям и добрых полчаса скакал вместе с нами на танцполе.

Поначалу я дёргалась от их прикосновений, уворачивалась, если пытались обнять или вжать в себя, но позднее поняла — всем вокруг плевать. Лапает меня один или двое — это уже сугубо мои проблемы и дилемма для той части меня, которая стремительно перестраивалась.

В итоге я закружилась в танце в Ромкиных объятиях, через пару минут обнаружила себя в руках у Ильи, а там и вовсе перестала отслеживать ситуацию. Мне было хорошо, по-настоящему расслабляюще и комфортно рядом с ними. Я купалась в их внимании, нежилась в ласках и внутренне забралась на крышу небоскрёба, чтобы с высоты шестисот метров прокричать во всё горло:

— Я, мать вашу в душу, счастлива!

Как Рома давеча высказался? «Такого рода секс — это наркотик». Я бы внесла поправочку: такого рода отношения — чистейший эндорфин.

Мы выдохлись уже после первого часа круговерти треков. Притом я сдалась первой и потащила Илью к бару.

— А Ромыч? — прокричал он мне на ухо.

— Пускай отдувается, раз бахвалился выносливостью, — так же громко ответила и присосалась губами к мужской шее.

Пахло от него крышесносно и на вкус он был как выдержанный алкоголь — я специально лизнула. Дурманящий, терпкий и по ощущениям непозволительно прекрасный, будто тот запретный плод, что рос в райском саду.

Мы устроились у барной стойки. Илья заказал нам по коктейлю, названий не расслышала, и повернулся ко мне лицом.

— Не боишься, что нашего блондина уведут?

Я обернулась назад, отыскала глазами Ромку, который раскачивался в такт с беснующимся людским морем, приметила рядом парочку заинтересованных стерв вульгарной наружности и махнула рукой. Улыбнётся хоть одной из них — кастрирую к чертям.

— Не улыбнётся, — уверил Илья. — И не из опасения потерять причиндалы. Нас обоих замкнуло на тебе.

— Я, что, сказала вслух насчёт кастрации?

— А ты не заметила? — Илья пододвинул ко мне высокий стакан с голубым напитком и белой шапкой какого-то мусса.

— Неа, честно, — я придержала зонтиком сливочную верхушку своего напитка и залпом опрокинула в себя больше половины. Жажда была просто чудовищной.

Илья отпил через соломку какую-то коричневую жидкость, щедро сдобренную кубиками льда, и потянулся к моему лицу, чтобы пальцем стереть белую полосу под носом.

— О, господа! А вы почему предоставили меня самому себе? — Ромка навалился на меня сзади, схватил за задницу и потянулся через плечо, чтобы добраться до моего коктейля. Выхлебал его в два глотка и даже не постеснялся сожрать белую шапочку. — Фу, гадость приторная!

Я шутливо полоснула его ногтями по наглой мосе.

— Кто тебе разрешал пить мой коктейль?

— А кто запретил? — он выпал из образа достопочтенного дворянина и без намёка на скромность вжался губами в мой рот.

Я ответила по инерции, потом с неохотой оттолкнула разошедшегося мужчину. Мельком посмотрела на Илью, без слов вопрошая, не собирается ли он стребовать с меня такую же ласку.

Он ухмыльнулся, царапнул зубами свою нижнюю губу и склонился над моим ухом.

— Останешься должна. Помнишь наш кредитный договор?

Я взяла его руку и положила к себе на колено, закатила глаза от лёгкого касания. Чёрт, я ведь как оголённый электрический шнур — все эмоции наголо, а нервы наружу вывернуты. Мне срочно требовалась разрядка, сбросить напряжение этого дня, этакий алкозельцер от сексуального опьянения.

Рома увидел мой жест и со спёртым дыханием следил, как ладонь его брата медленно ползёт по моей ноге вверх.

Рядом с нами на барный стул приземлилась девушка и хлопнула ладонью по стойке.

— Виски с колой, — проорала пьяно и повернулась к нам. Улыбка у неё получилась не в фокусе, зато ошалелый взгляд с успехом различил поблизости двух отменных самцов. — Мачики, пивет!

Она даже слова не выговаривала, а туда же. Флиртуюшая богиня.

— Давайте в игру! — я решила окончательно зациклить «мальчиков» на себе и мысленно показала пьяной дамочке средний палец. — Один спрашивает, двое других отвечают. Честно и искренне.

— Я тебе честно и искренне могу признаться, что до одури хочу пихнуть тебя на заднее сиденье машины и засадить по самые яйца, — простонал мне на ухо Рома.

Илья впился пальцами мне в бедро, задирая подол платья выше некуда и мизинцем подлез под резинку чулка.

— Что бы он сейчас тебе не сказал, я разделяю это желание, — поделился он.

— Ты сейчас распрощаешься с обещанным минетом, — я повернулась к Роме, а потом с невинным видом осадила другого братца. — Он сказал, что готов терпеть хоть год, потому что любовь для него превыше похоти.

Они переглянулись, потом синхронно кивнули.

— Ладно, давай свой вопрос, — вынужденно согласился Илья, но руку не убрал, а поднялся ещё на сантиметр выше.

— Эй, сударь, повтори нам! — Рома сделал жест бармену.

— Ты сегодня несколько раз сделал акцент на слове «отношения», — я попыталась сформулировать как можно чётче. — Мы и впрямь будем пытаться изобразить что-то втроём?

— А в чём разница? — Илья пожал плечами. — Мы заботимся о тебе, ты — о нас. Никаких посторонних, бывших и будущих. Только мы втроём. Проблема одного автоматически становится проблемой для всех. В печали и радости, так сказать.

— Ты тоже это так себе представляешь? — я повернулась к Роме.

— Честно? Не знаю. Но попробовать мы просто обязаны. Следующий вопрос мой, так я понимаю? — он почесал затылок и вдруг выдал: — Как насчёт Таиланда в конце месяца? Хотя бы на пять дней! — он в упор уставился на брата. — Снимешься на больняк, подрумяним её на солнышке.

Я пихнула его локтем в живот за такую дерзость.

— Посмотрим, — уклончиво ответил Илья, и я поняла, что его как-то заботит финансовый вопрос, а не то, уместно ли тащиться в чужую страну втроём. — У меня не вопрос, скорее предложение. Давайте свалим домой?

Мы выпили ещё по коктейлю и вышли в промозглую ночь. Такси задерживалось. Я пританцовывала на тротуаре, а Рома с Ильёй стояли чуть в стороне и поедали меня взглядами.