Маркиз опустил глаза, задетый тем, что Мери его оттолкнула. Но не настаивал.

Они расстались у ворот поместья, и Мери, вскочив на коня, помчалась к городу.

Балетти и Ганс через несколько шагов одинаковым движением натянули поводья.

— Это и моя война, — заявил Ганс. — Никлаус был моим другом.

Балетти кивнул и, покинув остальных, они с Вандерлуком повернули коней, последовав на некотором расстоянии за Мери. Если потребуется, она сможет рассчитывать на их поддержку.

До рассвета оставалось три часа — вполне достаточно для Мери. Она не хотела причинять никакого зла этому Уильяму Кормаку, ей надо было лишь получить ответы на свои вопросы. В его доме царила такая же тишина, как и в особняке Эммы. Самые богатые люди Чарльстона явно не опасались разбойников. Заметив на втором этаже открытое окно и разглядев на фасаде увитую жимолостью решетку, с которой легко было попасть на балкон, Мери решила не взламывать дверь, привязала коня и проворно взобралась наверх.

Толкнув створки окна, она влезла в темный кабинет и, стараясь ничего не опрокинуть, ощупью направилась вперед. Ее пальцы наткнулись на подсвечник, Мери достала огниво, высекла огонь и зажгла свечу.

Богато обставленная комната говорила о том, что хозяин дома, Уильям Кормак, — человек явно зажиточный и могущественный. Что ж, подумала Мери, по крайней мере, Энн — если она действительно росла в доме этого человека — ни в чем не нуждалась.

С бьющимся сердцем Мери открыла дверь и наугад двинулась дальше, ориентируясь на запах остывшей трубки. Толкнула приоткрытую дверь, с досадой услышав, как скрипнули петли, и с пистолетом в руке скользнула в комнату.

Она все равно не успела бы воспользоваться оружием — кто-то невидимый, нанеся ей точный удар ногой, выбил пистолет.

— Не двигайтесь, — приказал мужской голос. — Стойте, или я выстрелю.

Не двигаясь с места, Мери повернула голову в сторону говорившего и приподняла светильник, чтобы увидеть его лицо.

— Полагаю, вы — Уильям Кормак?

— Ваше предположение верно.

— Я пришла поговорить об Энн, — просто сказала Мери.

Уильям Кормак опустил нацеленный на нее пистолет.

Над плантацией занимался день. Пели рабы. Уильям Кормак, проводив Мери до крыльца, смотрел со ступенек, как она скачет прочь, пустив коня галопом. Впервые за долгое время у него на душе было спокойно, несмотря на признания этой странной женщины. Несмотря на страдание, которое прочел в ее глазах, когда он, в свой черед, поведал ей обо всем. Теперь, наконец, он знал. Теперь у него, наконец, была союзница.

Перед тем как расстаться, они дали друг другу обещание. Поклялись, что воспрепятствуют Эмме и дальше творить зло. Кто бы из них двоих ни встретил ее первым — Эмма де Мортфонтен обречена.