— Ганс, я не знаю, что ответить. Просто действовала, не задумываясь.

— Интуитивно?

— Должно быть. Прости.

— Не оправдывайся, Мери Ольгерсен. С годами я сделался фаталистом. Если подруга Рекхема и впрямь Энн, значит, интуиция тебя не подвела.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Если бы не Никлаус-младший, ты, может быть, никогда не стала бы пираткой, никогда не очутилась бы в Карибском море и, может быть, не была бы сейчас здесь, совсем рядом с ней.

— Если бы не Никлаус-младший, я бы уступила Эмме и забрала Энн.

— Ты так думаешь?

Она кивнула.

— В таком случае, ты обманываешь сама себя.

— Почему?

— Потому что ты слишком сильно любила Никлауса для того, чтобы вступать в сделки с его убийцей.

— По-моему, тебе не помешает взглянуть, Мери, — прервал их Балетти, подойдя к ним с подзорной трубой в руке.

Бригантина Рекхема была теперь всего в нескольких кабельтовых и готовилась сменить курс, чтобы оказаться на траверзе «Сержанта Джеймса». Удивившись загадочной улыбке Балетти, Мери приникла к окуляру — и сердце у нее подпрыгнуло от радости.

Энн Бонни в пиратском наряде стояла на корме «Реванша», подставив лицо водяной пыли.

— Дочь ветра, — шепнул Балетти на ухо Мери, обнимая ее за талию.

— Моя дочь, — пробормотала Мери, увидев лицо молодой женщины и разглядывая его во всех подробностях, чтобы окончательно убедиться в том, что права.

Ганс взял подзорную трубу, которую Мери, стараясь унять сердцебиение, ему протянула.

— Интуиция, Мери, тебя не подвела, — объявил он. — Пусть меня повесят, если эта чертовка не Энн Ольгерсен.

* * *