— Север, прекрати! — прикрикнул на него брат, и мужчина вдруг понял, что сказал последнее вслух. Влад обнял его за шею, притягивая к себе, чтобы упереться лбом в его лоб. — Мы ее найдем, слышишь?! Найдем, никуда она от тебя не денется. Но, Север… тебе нужно лечь в клинику, а… подожди! — остановил он его возражения, — Толик носом будет рыть землю, чтобы найти твою невесту, но ты, Север… ты должен дожить до ее возвращения, а пока… ты только губишь труд людей, которые тебя вытаскивали с того света несколько раз.

— Мне все равно, — упрямо дернул он головой, а затем попытался высвободиться, но Влад держал крепко. Несколько секунд они мерились взглядами, а затем он тихо спросил: — Почему она со мной так поступила? За что, брат?

Влад опустил взгляд. У него не было ответа на этот вопрос.

— Просто поговори с мамой, — снова попросил он брата, — пусть объяснит тебе…. Возможно, что-то произошло? Кто-нибудь звонил ей до этого?..

— Нет, звонков не было, это мы проверили в первую очередь, — проговорил Север глухо. Не было никаких звонков, кроме него. Последним с ней говорил именно он, накануне.

Влад продолжал сверлить брата взглядом, ожидая его решения. Ему тяжело было разрываться между обоими близкими людьми, а еще было невыносимо видеть, как плачет мама. Таисию он любил, как родную мать, пусть она была ему мачехой, но всегда относилась хорошо. И потому было тяжело видеть, как отдалятся друг от друга мать и сын.

— Хорошо, — нехотя сдался Север, не выдержав его немого укора во взгляде. Он тяжело поднялся и последовал за Владом в соседнюю комнату.

Стоило ему только войти туда, как Таисия прекратила плакать и бросилась к сыну.

— Север, сынок, прости, я…, — он задохнулась, заметив потухший взгляд сына и отчуждение на его лице. Руки безвольно упали, и Таисия в очередной раз прокляла мысленно эту девчонку, что влезла в их семью и разрушила ее отношения с сыном. За что ей такое наказание?

Север с горечью смотрел на упрямо сжатые губы матери, понимая — нет, она не раскаивается в своем поступке. Перевел взгляд на отца, который стоял у окна и смотрел на них. Видя, что мать и сын не желают начинать разговор, Зарницкий сурово глянул на жену и прогрохотал коротко по-военному:

— Таисия! Поясни! А потом мы с тобой поговорим отдельно…

— Мам… почему? — Север все же сделал усилие и дотронулся до руки матери, отчего та вскинула голову, чтобы сказать что-то резкое, а потом виновато потупилась.

— Не смогла я принять ее, вижу, что не пара вы, — она отвернулась, а Север едва не отшатнулся, понимая, что мать ничего больше не скажет. Она вдруг потянулась, чтобы погладить его по щеке, но лишь дотронулась до его руки. — Прости, сынок…