Папа бросил взгляд на меня и нахмурился. Видимо, понимал, что его слова ранили меня, потому как следующие…

— Да, Саша, я не стал говорить тебе этого, чтобы ты… я хотел, чтобы ты испытала чувства, а не подходила к выбору мужа с точки зрения выгоды. В какой-то момент мне показалось, что ты по-настоящему влюблена в Бахтияра, увлечена им, и даже порадовался этому факту. Я видел, как ты замкнулась в себе после окончательного ухода Вики из нашей жизни. Признаться, я даже порадовался этому, надеясь, что ты со временем станешь прежней. Я принял твое увлечение Бахтияром, подумал, что это судьба — повторить судьбу твоей мамы. И даже смирился с твоим выбором, — я видела, как улыбался довольно Кильдеев, а мы же с Бахтияром смотрели на обоих отцов напряженно. Мне даже показалось, что впервые Бахтияр задумался, а так ли он хотел нашей свадьбы? — Да что там, я практически настаивал на свадьбе ним, не смотря на то, что…, — ледяной взгляд Сокольского прошелся по вмиг побледневшему лицу бывшего жениха. — Сколько горя ты принес моей девочке. Я же видел, что у тебя были к ней чувства, но ты, Бахтияр, ошибся в одном — слишком ты доверился Вике. Считал, кто, как не мать расскажет тебе о слабостях дочери, а ты сможешь этим воспользоваться. Но Вика слишком ненавидела Сашу и решила воспользоваться тобой, чтобы отомстить ей.

Слова отца больно задели за живое Бахтияра. Я видела, как сжались его кулаки, а тонкие губы практически превратились в бледную нить. Взгляд его метнулся к его отцу, который, казалось, не был удивлен словами Сокольского. Я даже усмехнулась, понимая, как ошибалась в тех, кого когда-то считала едва ли не семьей.

— Но… Саша — моя девочка. Да, с виду она хрупкий, нежный цветочек, — в голубых глазах папы я видела нежность, но вместе с тем в них была гордость. За меня. Он любил и любит меня, несмотря на то, что я не его родной ребенок. И в этот момент я простила ему все, что было. — Но у нее мой характер, мое воспитание…

— Георгий Николаевич, я…, — начал было Бахтияр, но неожиданно опустил голову и отступил.

— Тряпка! Не сын — тряпка! Готов теперь этой девке ноги лизать?! — неожиданно взорвался Кильдеев, с презрением смотря в сторону Бахтияра. — Знал, что Эльзе нельзя доверять твое воспитание. Знал! Но пошел на поводу у нее, — он отвернулся от сына, словно тот перестал для него существовать. — Все это лирика, Георгий! И сути она дела не поменяет! Компания вернется под крыло моей фирмы, она принадлежит нашей семье, а что до опеки…

— Ты снова торопишься, Азим, — опять оборвал его отец, явно начиная злиться. — Право управления компанией, как и контрольный пакет акций, плюс один голос, принадлежат Александре Георгиевне Сокольской. Теперь, вернее — Зарницкой. — Папа, наконец, подвинул бумагу, что держал ладонью, в сторону адвоката Кильдеева, открывая ее всем, кто находился рядом. На бледно-розовом бланке свидетельства о браке стояли моя подпись и подпись моего… мужа? Север — мой муж?! Я обалдело уставилась сначала на бумагу, а затем перевела взгляд на отца.