— …супруги Георгия Николаевича…, — спокойно завершает адвокат, не обращая внимания на комментарий Толика. — А вот вы…

— Бывшей, — бурчит недовольно Арина, и я осторожно пожимаю ее ладонь второй рукой. Не следует ей сейчас волноваться.

Именно Арина в эти страшные десять дней, которые прошли с момента похорон папы, стала моим спасением в том аду, в котором я находилась. А еще все родные Севера, не отходившие от меня ни на шаг, пока его не было рядом. Его мама и бабушка, мой свекор. Толик и Влад, которые приносили вести из клиники, где сейчас находился мой Север. И Арина — единственная связующая ниточка с моей прошлой жизнью.

Они помогли мне выстоять и не сойти с ума от потери родного человека. Выдержать процедуру кремации тела отца, как он того пожелал при жизни, и его похороны. Сдержать рвущуюся злость во время разбирательств с компанией Кильдеева. Азим Мансурович чудом избежал ареста, но не прекратил попыток отнять фирму отца. Тут, кстати, пришла помощь, откуда я бы никогда не стала ее ждать. Отец Кристины и Толик отстояли компанию не без помощи… Бахтияра. Они втроем помогли мне сохранить то, что осталось, но…

Все это отходило на задний план, потому что мои мысли были далеки от дел фирмы. Как и от этого места, где мне пришлось сегодня присутствовать. Я мысленно была рядом с любимым, который сейчас лежал в реанимации, приходя в себя после операции по пересадке сердца. Сердца моего отца.

Что я чувствовала, когда мне сообщили об этом? Когда спрашивали разрешение на изъятие, хотя оно врачам не требовалось? Пустоту. Я понимала, что последняя жертва моего папы, закрывшего меня собой от пули, что пустила моя мать, ничто по сравнению с тем, что он сделал для нас обоих. Он спас нас… троих, ведь жить без Севера я не смогу. Я подмахнула не глядя какие-то бумаги и… поняла, что папы больше нет. Оставалось только примириться с этой мыслью.

В тот момент мир потерял все краски, превратившись в тускло-серое полотно, и лишь слова Арины:

— Саш, он сам хотел этого. Сам, понимаешь? — заставили меня смириться. И ждать. Ждать, когда я, наконец, смогу обнять своего любимого Севера, свернуться в клубочек в его надежных руках и поплакать. С воем, вволю, от души.

— Итак, оглашается завещание. «Я, Сокольский Георгий Николаевич, настоящим завещанием делаю следующее распоряжение», — начал зачитывать нотариус, после соблюдения всех протокольных формальностей. Мрачно посмотрел на пытавшегося вставить свое веское слово адвоката Вики, но продолжил перечислять все имущество, что было записано в завещании. — Завещаю моему сыну, Зарницкому Северину Андреевичу«. Так, копии ДНК-теста прилагаются. Далее, «Моей помощнице, Ветровой Арине Викторовне, назначить содержание в сумме, — нотариус назвал число, заставившее меня невольно улыбнуться, глядя на растерянно вытянутое лицо Арины. А уж едва не выкатившиеся из орбит круглые глаза адвоката так, вообще, принесли моральное удовлетворение. Кстати, почему он до сих пор тут, а не выставлен вон, раз в списке наследников матери нет? — До исполнения ребенку двадцати одного года…»