Жаркий полдень. Знойное солнце неустанно нагревает металлический корпус небольшого автомобиля, который неспешно пробивается сквозь звенящий жар по пустой дороге. Хорошо выглядящая для своих лет женщина в легкой рубашке, завязанной на уровне груди в тугой узел, с собранными в небрежный конский хвост волосами что-то напевает себе под нос в такт льющейся из старых динамиков мелодии. Позади нее сидит мальчик в окружении коробок и едва уместившегося в небольшой салон барахла, которое вопреки всему удалось вывезти из проданного дома. Ребенок замер, уткнувшись в носки собственных ботинок, и принялся сверлить мамину спину недовольным взглядом, который стал таковым то ли из-за длящейся уже несколько часов поездки, то ли из-за угнетающей и раздражающей жары. Маленький Джек бросает в окно короткие грустные взгляды и возвращается в привычное положение, ожидая, пока женщина заметит его и начнет разговор. Наконец, она, не поворачивая головы, предупредила:

— Даже не вздумай делать такое обиженное лицо. Думаешь, мне хочется переезжать?

Мальчик не шевелился. Он не мог точно сказать, на что или на кого в глубине души злился — впечатления в детской голове безнадежно перемешались, не желая выстраиваться в равную линию и создать хоть самую жалкую иллюзию порядка. Но Шарлотта была явно в лучшем настроении, нежели ее сын: