Но парень снова отвлекся, в очередной раз отмечая, что нервно вглядывается в лобовое стекло автомобиля в непонятной самому ему попытке что-то разглядеть. Это чувство близкой, но до сих неизвестной опасности не оставляло и теперь, когда, казалось бы, страх должен покорно уступить место ликующему восторгу души, однако… она лишь изредка вздрагивала, ожидая скорой беды. Джек смотрел на свои руки, по-хозяйски обхватившие черный кожаный руль, на мелькающие цифры дисплея, кричащие, что прошло каких-то жалких двадцать минут с начало этого спонтанного путешествия, на далекий горизонт, где небо сливалось с серой полосой земли…

И вдруг что-то внутри него словно щелкнуло мгновенным осознанием. Глухой звук раздался прямо внутри костей, под кожей, даже в стенках желудка и затем эхом отразился от половин легких — брюнет крепче сжал пальцы на перекладине, чтобы от волнения не потерять над джипом контроль и не стать виновником страшной аварии. Он только пристально вглядывался туда, где постепенно вырисовывались очертания какого-то странного здания, застывшего на самом краю дороги и окутанного мягкой дымкой утра. Наверное, Джек был готов поверить в то, что эта чертова заправка ему просто привиделась, что ее на самом деле не существует, и она — не больше галлюцинации, вызванной стрессом и бесконечным волнением. Правда, чем ближе парень подъезжал к злополучному месту, тем больше сомнений внутри него с треском рушилось, рассыпалось на куски в мелкую крошку, потому как заправочная станция приветливо встречала своей мерцающей на бежевом фоне надписью, как бы насмехаясь и в то же время совершенно бездействуя.

Это была та самая картина, которую он аккуратно закатал в рулон и прислонил к стене в своей выдуманной мастерской; тот холст, где маленький мальчик пальцами размазывал чай и наслаждался тем, что многие так боятся вслух назвать «искусство». То же таинственного цвета небо, творожные облака, длинные лапы деревьев, прижатые к самой земле — все будто разом ожило, из обыкновенной и незначительной иллюзии превратилось в пугающую оболочку реального мира, глупую шутку, в нарисованный кем-то другим день. И Джек уже не мог точно сказать, действительно он несется по шоссе, или же время предательски остановилось в одном моменте, мучительном, нескончаемом, а длинный нож прямо сейчас плоской стороной своего лезвия размазывает туман по куску свежего хлеба; секунды впитываются в гладкий слой и остаются там, не в силах продолжить свой привычный ход. Будто все вокруг замерло в терпеливом, боязливом ожидании. Насторожилось и приготовилось к этому самому событию, стремясь скорее его пережить и возобновить свой прежний ритм, не отвлекаясь на подобные глупости.