Дауни вздрогнул, невольно задумавшись, и поставил найденную банку между собой и водительским креслом. Затем порыскал в карманах штанишек и выудил оттуда несколько мятую пачку безвкусного печенья, которые ему случайно достались от старой соседки в супермаркете, с громким хлопком разорвал пачку, и в нос тут же ударил дивный аромат молочных крошек, какой всегда сопровождает счастливчика в первые секунды после проникновения в волшебный мир сладких крекеров. К удивлению, настроение у него немного улучшилось, а потому он с озорной улыбкой на лице протянул матери обмазанную пастой печеньку. Та осторожно взяла лакомство и отправила в рот, не отрываясь от дороги, но чуть слышно мыча от удовольствия.

— Я понимаю, что тебе тяжело, детка, — сказала она после некоторого молчания, нарушаемого только чавканьем растворяющегося во рту печенья. — Мне тоже грустно оставлять все это здесь, но… Жизнь продолжается. Один мудрый человек однажды сказал: если у тебя на душе тоска, если хочется плакать и выть от грусти — пой. Растворись в звучании своего голоса, позволь ему унести тебя прочь и закружить в танце десятка нот. Посмотри на себя сейчас, Джеки, и ответь, счастлив ли ты? Разве пустынная степь за окном не делает тебя счастливым, потому как после нее ты увидишь другие картины природы, не менее прекрасные? А эта арахисовая паста, оседающая на языке приятным послевкусием, такая сладкая и в то же время пресная, что требуется опыт размером в две или три банки, чтобы различить даже в самой крошечной ложечке нотки ореха — разве не счастье? Подумай только, мы с тобою рядом, вместе, несемся через весь мир покорять новые горизонты! И каждая секунда незабываема, каждое новое мгновение бесценно — кто знает, будем ли мы еще проезжать по этой самой дороге в поисках приключений, сможем ли вдохнуть горячий песок и слегка поморщиться, смакуя пыль?