— Я знаю, что не пьешь. Иногда старые привычки могут немного наскучить… Так что случилось, Джек? Просто… скажи хоть что-нибудь, хорошо? Сделай вид, что не забыл ни единого момента из прошедшего, и этот октябрь был действительно чем-то для тебя важным и дорогим. Ты сохранил в голове крупицы, к которым потом будешь обращаться в самые серые и безрадостные дни, думая, каким же ты был счастливым. Хотя бы дай знать, что это все было не напрасно… И наше знакомство… Что ты ничуть не жалеешь.

Дауни смерил некогда близкого себе человека коротким взглядом и отвернулся — но стоило только ему столкнуться с силой зеленого волшебства двух крошечных озер с самой чистой водой в целом бескрайнем мире, перед глазами вновь начали зарождаться чудесные образы, расцветая и тут же отмирая комками пыли. Джек внезапно почувствовал себя так странно легко, будто его душа отделилась от плоти, и оболочка мышц, костей и толстого слоя кожи осталась где-то далеко-далеко, а он сам — невесомое существо, летящее над землей. Он расправил в воображении руки и вспорхнул к самым облакам, несясь над черепицами знакомых крыш, все больше удаляясь от грязного города к спрятанному от людей солнцу. Поднимался все выше и выше, ощущая, что и в голове у него полная свобода, а все плохое мигом исчезло, оставив после себя теплый свет и дурманящую сладкую свежесть; кончиками пальцев касался кромки пушистых облаков, растягиваясь в улыбке, ведь белоснежные хлопья и вправду были похожи на кусочки сахарной ваты — все, как и говорили ему в раннем детстве родители. С каждым новым толчком вверх в груди становилось все меньше и меньше воздуха, а потому, вылетев из плена облачной густоты, парень задохнулся от охватившего все его сознание восторга и не мог больше пошевелиться, зависнув в безвоздушном пространстве с вытянутыми вперед ладонями.

Парень увидел солнечный свет и хотя знал, что он один для всего живого на планете, это солнце показалось ему прекраснейшим из всех других миллионов солнц. До этих пор Джек никогда еще не испытывал нечто подобного, схожего с искренним изумлением и внутренним счастьем; он все смотрел и не мог оторвать глаз от мягкого оранжевого света, словно в ванильном сиропе растворили куски плотной ваты, а теперь волокна разбухли, напитавшись живительным соком, и сами загорелись ярким светом, как сотни детей пылающего на небе огненного шара. И парень вечность готов был находиться в странной невесомости и провожать глазами скрывающиеся за облачной массой лучи, как вдруг… ощутил толчок каждой из костей груди, так, будто тяжелая невидимая рука крепким ударом хотела смять ему ребра. Хотел сделать вдох и не смог — только глотал в диком испуге воздух, как выброшенная из воды рыба, и бешено озирался по сторонам в поисках помощи. Исчезла прекрасная иллюзия небесного простора, и Джек снова оказался на земле, посреди сухого пустыря, один, умирающий от причуд своего же непослушного тела. Постепенно начинали неметь ноги, а голова темнеть и кружиться из-за нехватки спасительного кислорода; парень чувствовал, как умирает на этой пустоши, медленно и мучительно, потому что не может больше вдохнуть чудесного ванильного пара… Вдалеке послышались тихие шаги, словно босые ноги осторожно крадутся к распластанному на иссохшей траве телу, и знакомый до дрожи голос, который тихо сказал: