Робертсон развернулась и побрела в обратную сторону без какой-либо цели, и теперь уже красочные витрины не так сильно привлекали ее внимание. Она словно хотела сдаться, отказаться от чего-то некогда важного, и уже стояла перед пришедшими к воображаемому доктору людьми и говорила каждому: «Я не могу вам помочь, ясно? Не могу! Мистер Солдерс, сожалею, но вы не сможете уже никогда обнять свою милую жену и приласкать сына, потому что вы ЛУЧШИЙ, и они решили оставить вас одного. Я не могу найти мистера Филла, потому что на самом деле он давно уже коротает последние кошачьи дни в заброшенном приюте и вот-вот ожидает, когда злосчастный шприц коснется его пушистой шеи — вы были особенной, дорогая, и небо пожелало отобрать у вас единственную радость жизни. Оно всегда поступает так, чтобы сделать нам еще хуже — заставляет молчать, когда непрошенный крик рвется наружу, делать глупые вещи только потому, что кому-то другому этого хочется, или забирает тех, кто был дороже жизни, дороже всего самого дорогого на свете. И оставляет нас, потому что готово укрывать своим куполом ЛУЧШИХ, верно? Чтобы потом оставить нас, смять, как никому не нужный мусор и бросить в угол грязным комом, как бы оправдываясь: «Так вышло. У людей, к несчастью, небольшой срок годности, и истекает он очень быстро».

Рэйчел зачерпнула носком ботинка горсть жидкого коричневато-серого снега и внезапно прониклась до дрожи восхитительной, но отчасти безумной идеей, которая, возможно, разрешит сложную ситуацию. Она вприпрыжку подбежала к одной из рождественских лавок, которую предусмотрительные хозяева уже украсили в преддверии волшебного праздника: по краям огромной стеклянной витрины белела россыпь бумажных снежинок, от самых маленьких до огромных, размером со сложенные лодочкой ладони; сверкающая гирлянда, пока еще выключенная, висела тонкой змеей по всей длине окна — наверняка ее зажгут с появлением настоящего снега, который скроет всю эту отвратительную грязь; и то, что заставило детское сердце восторженно вздрогнуть, а в голове родиться любопытной мысли. На длинных нитях были подвешены довольно-таки аккуратные бумажные птички, сложенные чьими-то заботливыми руками из самых обыкновенных листов бумаги. И Рэйчел сама не могла объяснить, почему простые украшения заставили ее вспыхнуть с новой силой и приступить к действию, оставляя грусть и злобные слова Джека.

«Я не дам ему забыть о себе. Пусть поверит в то, что все люди прекрасны, и каждый заслуживает своего кусочка любви и счастья от этого иногда несправедливого мира. Он будет смотреть в окно и чувствовать себя не таким покинутым, как раньше; поймет, наконец, что на Земле найдется не один человек, которому ты нужен и который к тебе искренне привязан. Люди приходят и уходят, а потому нет смысла рушить свою жизнь из-за чьего-либо предательства. Ты удивишься. По-другому взглянешь на все, что тебя окружает, и, черт возьми, я заставлю тебя улыбаться».