Парень устало потряс головой и пристроился позади светловолосой девушки в шляпе с торчащим кверху перышком. Так он одновременно мог наблюдать за происходящим перед толпой, но в то же время оставаться незаметной тенью. Да, это лучшее место. Несомненно.

Машина медленно миновала полукруг арки, куда едва помещалась из-за своих немалых размеров, и остановилась перед собравшимися людьми. Дверцы тяжело распахнулись, и наружу спрыгнул водитель, в то время как его компаньон открыл окно и закурил сигарету. Мужчина тут же пробежался глазами по каждому из присутствующих, но не успел добраться до Джанетт, так как она сама вышла к нему навстречу — печально-радостная, никак не желающая смириться со своим горем женщина в черном. После пары сказанных водителю фраз, она как можно громче обратилась к собравшимся, перекрикивая свист неутихающего ветра:

— Двигайтесь за автобусом, прямо по дороге. Это недалеко отсюда, идти всего пару минут.

Гости покорно кивнули, словно не ждали иного ответа, и длинной колонной потянулись за медленно уплывающим в сторону крестов и могил транспортом. Только сейчас Джек был благодарен этой небольшой передышке — он уже не был полностью уверен в том, что поступил правильно, придя сюда. Волоча ставшие тяжелыми и неповоротливыми ноги по грунтовой земле, нисколько не заботясь о целостности и чистоте лакированных ботинок, он подумал, что не сможет подойти к гробу. До этого момента парень не осознавал весь ужас ситуации, разглядывал происходящее сквозь какую-то мутную завесу, а сейчас ее будто выдернули прямо из рук и закричали в самое ухо: «Вот, смотри, погляди, что случилось на самом деле!»

«Я иду хоронить свою подругу», — внезапно произнес он почти шепотом, не позаботясь даже обернуться и проверить, слышал ли кто его обращенные в пустоту слова. «Не думаю, что в жизни мне доведется присутствовать на еще чьем-нибудь трауре. Просто, это очень странное чувство.

Когда понимаешь, что человек, с которым ты общался всего пару дней назад, сейчас лежит в этом злополучном деревянном ящике. Все сказанные ему слова, прикосновения и мысли о нем — теперь этого больше не будет, а потому их ценность теряется. Осознавать, что дорогой тебе человек ушел из жизни, ужасно, больно, но еще больнее размышлять о своих прошлых действиях и в один момент зацепиться за что-то грубое. Правда, извиняться теперь бессмысленно. Все равно никто не сможет оценить твоих стараний.

Об этом очень тяжело говорить. Поначалу даже самому себе, ведь каждое напоминание о случившемся отдается внутри пульсирующими ударами, словно клокочет двигатель трактора, никак не желает заводиться и, хрипя, кашляет дымом. Лишь спустя некоторое время, наверное, станет легче, и я смогу выплюнуть свою порцию выхлопа в чистый воздух».