на твоих похоронах

Дауни дернулся, проглатывая едва не вырвавшийся наружу вскрик, и обернулся. Перед ним стояла милая пара, также одетая во все черное — девушка с длинными, закрывающими добрую половину вытянутого лица волосами и держащий ее за руку мужчина, стянутый черным зауженным на талии плащом. Блондинка поправила одну из длинных прядей, и Джеку открылся ее глаз, смотрящий как-то взволнованно и участливо. Тонкая рука в бархатной перчатке все еще лежала на плече парня.

— С тобой все хорошо? — спросила девушка и, получив неуверенный кивок, добавила, — знаю, что это глупо звучит. Мы с Риком до сих пор не можем поверить, что малышка Рэйчел уже не с нами.

Она убрала руку и теснее прижалась к своему молчавшему спутнику. Джек попытался вспомнить, кем же приходятся эти люди семье Робертсонов, но решил, что идея не из лучших — учитывая число всех собравшихся, можно сделать вывод, что все они так или иначе связаны между собой. И если не родством или дружбой, то общим горем и присущей всем сейчас потерянностью.

— Пожалуй, лучше не отставать от остальных, — заключила незнакомка снова после некоторого молчания. — Иначе это могут расценить как неуважение. Никому не нужны лишние поводы для злости, когда мы и без того выжаты изнутри.

Сказав это, она чуть ощутимо сжала пальцы, которые неразговорчивый Рик пригрел в своих ладонях, и пара двинулась вперед. Ветер начал понемногу стихать, и больше не приходилось держать руку у глаз, чтобы разглядеть убегающую вперед дорогу и образовавшуюся вновь кучу из темных голов и женских шляпок возле остановившегося автобуса. Джек покорно пошел следом, туда, где вот-вот должны навеки успокоить его так нелепо погибшую подругу, показать ее свету, чтобы дать всем последнюю возможность прикоснуться к бледному детскому личику и шепнуть ему пару добрых слов.

Глупцы те, кто пытаются говорить с мертвыми.

«Какой в этом смысл», — спросил себя Дауни, подходя ближе к толпе и пристраиваясь позади чужих широких спин и рук, — «прощаться с мертвецом? Провожать его в последний путь, в очередной раз расковыривать и без того еще не зажившую рану? Пускать самим себе кровь, отрывая спасительную корку, а потом удивляться, почему царапина так сильно кровоточит?»

И это говорит человек, который сам не упустит случая побывать у плиты матери, пожаловаться ей на тяжелую жизнь и якобы почувствовать себя лучше, полностью высказавшись куску камня. Ты противоречишь сам себе, Джеки, но почему-то упорно не хочешь признаваться в этом.