Вторая дама выпучила глаза и недоуменно уставилась на подругу, наклоняясь к ней еще ближе, так, чтобы никто больше не смог услышать оброненные слова. Джеку пришлось поднапрячь слух, но из-за окончательно притихшего ветра и тихих перешептываний собравшихся, огромных усилий не потребовалось, чтобы вновь уловить нить чужого разговора.

— Малышка Робертсон… Она разве…

— А ты не знала? Оно и ясно; семья старается не распространяться о случившейся трагедии, но слухи — штука толковая. Рэйчел действительно свела счеты с жизнью, сбросившись с крыши. Боюсь и думать о том, что сподвигло ее к такому ужасному решению.

Обе женщины тут же умолкли, когда, наконец, мужчины подошли к гробу и вдвоем подняли увесистую крышку, пристроив ее рядом. Все присутствующие разом выдохнули. Кто-то зарыдал в голос.

«Вы, наверное, размышляете о том, что же могло привести человека к подобному исходу, верно? И вечером, вернувшись к своим мужьям или кому там еще, расскажете о пережитом вами стрессе и самих похоронах, о том, как ушла из жизни совсем юная рыжеволосая девочка. Наверняка, упрекнете во всем школу, влияние других одноклассников, сильную ссору с друзьями или просто подростковую муть в голове… Но вы в любом случае ошибетесь. Что бы не сказали, это будет только неверным по своей сути предположением.

Человека могут заставить, напугать, сломить каким-то поступком или словом, но этого все равно не будет достаточно. Его нужно морально уничтожить. Сжать в кулак все его убеждения и ценности и раскрошить на его же глазах на сотню маленьких кусочков, чтобы уж точно не смог собрать обратно. Затем взять оставшееся — то, к чему этот самый человек привязан душой, его любимые вещи и воспоминания — и поджечь на огромном костре, заставляя каждую секунду смотреть, как исчезают в пламени огня частицы его жизни. Уже тогда можно остановиться, взглянуть еще раз на бедолагу, бросить ему один только нож и, не оборачиваясь, оставить наедине с самим собой у кучи серого пепла и множества осколков. Поверьте, результат не заставит долго себя ждать».

К великому ужасу Джека, убитая горем семья Робертсонов медленно потащилась к гробу. Первым подошел Элиот, выпрямив спину так, словно разом проглотил длинную палку, вставшую теперь у него поперек горла. Наклонился вперед и, кажется, поцеловал дочь в лоб, прошептав очень и очень тихо:

— Прости нас, милая. Папочка сильно тебя любит и уже скучает. Спокойной ночи, малышка.

Никто из присутствующих не смог сдержать слезных всхлипов, да и сам парень почувствовал, как глаза стали влажными, а щеки загорелись от волнения. Следующей склонилась перед девочкой ее сестра — правда, Хлое потребовалось всего пару минут. Легким движением руки она убрала волосы с лица Рэйчел. Неловко прикоснулась губами к бледной холодной коже и тут же отошла в сторону, уступая место своей маме.