— Сейчас туда нельзя! — пришлось прикрикнуть, чтобы до неё дошло, но глаза стеклянные и взгляд абсолютно не мог сосредоточиться на чём-то одном. Расширенные зрачки лихорадочно скользили по всем поверхностям, по деталям его одежды и лицу, делая лишь определённые точки на части, и снова искали новую точку. Маркусу пришлось хорошенько её встряхнуть, так что голова дернулась, как у тряпичной куклы. — Николь, с ним всё будет хорошо. Врачи знают своё дело. Он потерял много крови, но он жив.

Складывалось ощущение, что Пэрри старался больше убедить самого себя. Увидев синяки под глазами Ники, и как они наполняются слезами, он сжал её плечи.

— П…п-почему? — дрожал её осипший голос. — Что случилось?

Он сглотнул сухой ком:

— Предположительно — это ножевое ранение. Вляпались мы в говно, Николь, и Нэйту пришлось поплатиться. Поэтому он и не сказал тебе. Он боялся, что могут как-то навредить и тебе. Грубо выражаясь, его пырнули, потому что должен был победить не он. А он придурок упёртый, всё же по-своему делает, — печально усмехнулся Марк.

— Господи, — прохрипела сквозь слёзы Тёрнер, утыкаясь в грудь друга, и без стеснения промакивала его одежду солёными каплями.

— Всё будет в норме, Николь, — тихо шептал Пэрри, поглаживая по подрагивающей от всхлипов спине.

***

Ещё никогда веки Николь не были так тяжелы. Она их приоткрыла, видя вначале расплывающиеся силуэты. Всё тело ныло от неудобной позы. Скрючившись на стульях и уложив голову на плечо Пэрри, она задремала. Чувство пустоты преследовала её и во сне. Она летела в пропасть. Бездонную, всепоглощающую и такую мрачную, что, кажется, никогда более радость не расцветёт в её утомлённой душе. Эта потерянность заворачивала в душащую плёнку, как иссушенную рыбу, брошенную когда-то на суше под палящее солнце. Она в плену страха. Страха за Нэйтена. Её душа скрючилась в маленький комочек позы эмбриона и стонала, моля о прощении у него. Она же должна была быть с ним рядом. А её чёртова гордость довольно скалилась, закидывая ногу на ногу, и вальяжно затмевала все моменты счастья, что он дарил. И она послушала её, а теперь не расплатится. Невыносимо тяжело в грудной клетке, словно каждая венка лопается и она умирает от внутреннего кровотечения.

Двери реанимации открылись. Врач, довольно ещё молодой мужчина, стягивал маску с лица и вытер остатки пота со лба рукавом халата.

Взгляд резко прояснился. Исчезла плёнка. Надо собраться силами, вернее, их остатками. Николь моментально подскочила с места, не обращая внимания, как затекла нога и она подвернулась, не сразу вставая твёрдо на ступню. Накинутая на плечи куртка слетела на пол.