Ливия, словно волшебный цветок, поселившийся в душе и пустивший побеги. Цветок, которым хотелось любоваться и вдыхать целебный аромат, насыщаться и чувствовать, как он убирает яд из крови, сердца. В районе солнечного сплетения становилось жарко от переполняющих эмоций, и пальцы сильнее впивались в мягкую ткань. Ливия накрыла мою руку своей, и по венам пронеслась эйфория. Это сложно — не сорваться.

Она спрашивает, что произошло нового, но я молчу. Я не знаю, что рассказать. О том, что потерял внутренний вкус и решил получать его извне, чтобы жизнь не казалась пресной? Или о плотных графиках, сводящих с ума безмозглых фанатках, тупом сексе, не приносящего должного удовлетворения? Она хочет увидеть, как я скатился? Я молчу, раздумывая над словами, потому что редко с кем говорю по душам. Вообще, есть ли такие люди? Хмурюсь и осознаю, что даже друзья не знают, с кем общаются. Я могу многое поведать о каждом, но что скажут они? Оззи — душа компании, бабник, пьяница и полный пофигист? Они скажут только то, что видят.

Ливия знает, какой я, и эта простая истина не дает покоя. После встречи с Арин я пришел именно к ней, потому подсознательно знал, что Ливия будет спасательной веревкой, согреет простуженную душу и отнимет пульсирующую боль.

Как хорошо, что она не видит моих глаз, потому что поймет и разгадает, что там скрыто. Почему перед ней я…

— Габриэль?

Я люблю тишину, но больше то, как она произносит мое имя с трепетом и благоволением. Сжимаю с силой глаза и вымучено улыбаюсь. «Если я неравнодушен тебе, Ливия, поймешь ли то, что скажу?»

— Иногда люди теряют вкус к жизни.

Она напрягается: этот ответ ее явно не устроил.

— Чтобы вновь почувствовать, они погружаются в сны, или уходят в другие миры, где видят то, что желают.

Ливия перестает гладить мою руку, и я ощущаю ее непонимание и беспокойство.

— Это ведь все вымышленное, ненастоящее, они обманывают себя, — с горечью в голосе шепчет она. Рука перемещается на ее щеку, поглаживая, а губы складываются в грустную улыбку.

— Что, если им проще жить иллюзиями? — пальцы путаются в ее шелковистых волосах, как противоречивые чувства внутри. — Когда человек одинок и впускает в свой мир что-то новое, неизведанное, он не понимает, как с ним поступать. Пытается найти альтернативу, но настолько привык жить в выдуманном измерении, выбирая то, что проще.

— Видимо, я не понимаю твоей философии, Габриэль, — в голосе Ливии слышится боль и решимость. — Такие люди несчастны, моральные калеки, сами гробят свою жизнь, вместо того, чтобы развязать петлю, они ее завязывают туже и накидывают на шею. Я не знаю, почему люди теряют вкус к жизни, ведь она дана нам всего лишь раз, чтобы прожить счастливо, но они ограждают себя сами, не давая даже надежды, чтобы им кто-то протянул руку. Жизнь всегда сложная, а они выбирают то, что проще: бессмысленная смерть или фантазия. Так поступают безвольные слабаки, сдавшиеся и положившие добровольно голову на плаху.