— Откуда они звонят?

— Ты думаешь, они врут? — испугалась Оля.

— Уверен, это ловушка.

— Отец, звонок поступал из дома Кильманов, — подтвердил Денис и показал экран смартфона.

— Даже если и так.

— Надо бы подъехать к ним, поговорить, — вслух стала размышлять Ольга. — Я позвоню отцу, спрошу. Может, он что-то знает.

— Папа, признайтесь, — умолял Денис, — неужели вы хотите причинить боль невинным людям? Пожалуйста, помогите им. Я прошу вас.

— Я сказал тебе, что мы здесь ни при чём, — процедил Дамир. — Обычно я не повторяю сказанное дважды.

Пока Денис молил, упрашивал и изгалялся, Ольга дозвонилась до отца и объяснила ему ситуацию. Андрей Васильевич издал победный рёв:

— Звонишь спасибо сказать, дочурка? Правильно, папа у тебя не дурак! Давно надо было закрыть этих бешеных псов в вольере. А то замахнулись на самого Вишневского, на дочь его, тю!

— Так это сделал ты? — ошеломлённая, Оля сползла по стене на пол. — Пожалуйста, скажи, что ты пошутил.

— Не стоит благодарности, — довольно кивнул Андрей Васильевич.

— Я и не собиралась тебя благодарить. Что ты наделал?! Да ты хоть знаешь…

— Я никому не дам в обиду свою дочь, — грозно сказал Андрей. — Если я вижу, что мою Оленьку обижают, я защищаю её, как могу. Гирехритин он в конверт положил, мерзавец! И после этого ты ещё их жалеешь!

Суббота убавила громкость динамика, чтобы Дамир ненароком не услышал про конверт с ядовитым порошком. Ей хватило выслушать одну трёхчасовую лекцию от разъярённого папаши неделю назад, и для неё было бы настоящим поражением признаться супругу, она что попала в капкан врага по своей глупости, недальновидности и доверчивости, чтобы теперь женщину отчитали во второй раз.

— Папуль, я не собираюсь объяснять, почему хочу освободить их. Просто помоги мне.

***

Кравченко получили от Дамира сообщение с адресом дома умалишённых и немедля выехали. Тёма ворвался в холл, взбежал по лестнице на второй этаж и принялся искать указанный в письме номер палаты. В коридоре сидела Ольга. Завидев вдалеке старого друга, женщина тут же встала и направилась ему навстречу. Лицо её выражало одновременно сочувствие и беспокойство, огромные тёмно-зелёные глаза были влажными от слёз.

— Привет, — пролепетала она.

— Ты ещё имеешь наглость здороваться с нами?