— Так почему вас отпустили? — допытывался Артемий.

— Он толком не объяснил. Я на него и полного дня не проработал; он обо мне вскоре позабыл и через полгода, говорят, скончался. Но знаю одно: в день сделки на его племянника напали с ножом средь бела дня. Германом его звали. Когда Карденбергу сообщили, что произошла ошибка и никого по его заказу в притон не доставили, он даже не разозлился. Сказал, судьба такая. Нападение на родственника он воспринял как знак свыше, мол, запрещают боги в этот день обряд проводить. Не знаю, существует ли его секта до сих пор. Не умели, конечно, его головорезы язык за зубами держать. Мы с Олей чудом выжили. Артемий, ты слушаешь? Для кого я рассказываю?

Тёма, Ян и Джоанна сидели бледные, как смерть. Лицо Германа Кутько предстало у них перед глазами. Алые буквы имени треклятого обидчика плясали в зверином танце. В дверь позвонили, и Тейзис Суббота бросилась открывать Антону. У Яна завибрировал телефон. Мужчина взял трубку и услышал от Дани, что Ира уже шестнадцать часов не может очнуться: лежит в постели, дышит, но не просыпается. Алиса с Костей, оставшиеся ночевать у Кильманов, наперебой тараторили в трубку: «Мы вызвали врача», «Мы не знаем, что произошло», «Вчера была такая бодрая, что случилось?» Джоанна, услышав печальную весть, тотчас вышла из полудрёма, вскочила со стула и заметалась по комнате, пытаясь вспомнить в мельчайших подробностях вчерашний вечер в квартире Чипировых. Наконец память к ней вернулась, и освободились воспоминания, заточённые в клетку подсознания. Она остановилась посреди столовой и просипела: «Шамиль Карденберг — это и есть Покровитель церкви. Сашиной церкви!»

В этот момент в столовой появился тот, кто знал ответы на все вопросы и пришёл, чтобы открыть остальным правду. Оля с Дамиром, Тёма с Яном, Джо с Ренатой, Денис с Элайджей — все повернули головы, чтобы приветствовать незваного гостя. Бледный лжехристианин прошёл в столовую и поставил на персидский ковёр коробку с фотографиями и записками.

— Даня, дождитесь врача, отправьте Иру в больницу и подъезжайте к Хассан, — дал указания Ян и повесил трубку.

Возле левого уха Антона что-то громко щёлкнуло. Это Элайджа Хассан взвёл курок и прислонил холодное дуло пистолета к его виску: «А теперь рассказывай, сука, откуда ты знаком с мафиози, похищавшим несовершеннолетних девушек для религиозных ритуалов». Антон поднял руки над головой и обратился к главе семьи:

— Дамир Вильданович, прежде всего я хочу объясниться. Позвольте рассказать вам, что знаю, и уберечь вас от возможной катастрофы. После этого можете меня задерживать, допрашивать, арестовывать, всё что считаете правильным.