Здесь было непривычно пусто. Теперь помещение казалось светлым, просторным. Сердце замерло. Амели загасила свечу, огляделась. Вырвался вздох облегчения, когда она заметила у стены знакомую холстину. Значит, цела… Амели потянула ткань, та соскользнула, обнажая совершенный мрамор. Прекрасное лицо, нежную шею, точеные плечи, изящные руки. Амели попятилась на несколько шагов, желая охватить взглядом всю статую целиком. Левая рука изваяния была приподнята, развернута ладонью к зрителю, будто статуя прикрывала глаза от солнечных лучей или водяных брызг. Правая — касалась кончиками пальцев груди. Того места, где должно биться сердце. Левая нога была немного согнута в колене. Все выглядело так, будто статуя стыдливо прикрывалась от чужого взгляда. Но на лице застыла едва заметная улыбка — уголки губ были слегка приподняты.

В тот раз все было не так. Другая поза, другое выражение лица. Статуя могла шевелиться — Амели знала это наверняка. Очень хотелось, чтобы она ожила. Амели подошла, с опаской тронула каменную руку, не отрывая взгляд от неподвижного лица. Будто надеялась что прикосновение сможет ее оживить. Но чуда не происходило. Статуя оставалась статуей. Амели тронула смелее, потерла, будто уговаривала:

— Пожалуйста. Я знаю, ты можешь.

Ничего не менялось. Амели смотрела в прекрасное лицо статуи, и уже начинало казаться, что в прошлый раз все привиделось. А, может, это был просто морок. Феррандо прекрасно знал, что она спускалась в колодец. Но… Амели прекрасно помнила, что когда она отвернулась, статуя изменила положение рук. Это не привиделось.

Она вновь отошла на несколько шагов, отвернулась и даже зажмурилась на несколько мгновений. Наконец, обернулась, но ничего не произошло. Статуя оставалась статуей, куском полированного мрамора. Амели отвернулась вновь, глядя в окно. За ним по-прежнему виднелась рассыпанная по холму деревня, жаркий летний день. Амели посмотрела на широкий подоконник. В длинном деревянном ящичке стояли маленькие склянки, похожие на аптечные. Она видела их в лаборатории. Видела, как Феррандо забрал одну из-под стеклянного колпака, закрыл крышкой и убрал в шкаф, как необыкновенное сокровище. Он не замечал в тот момент ничего кроме этого куска стекла с колдовским карминовым содержимым.

Амели подошла к окну. Некоторые склянки были откупорены и совершенно пусты. Пробки валялись тут же. Она осторожно подняла ту, которая лежала на подоконнике. Пустая. Лишь на самом донышке едва-едва различались карминовые капли. Кажется, та самая… Амели с опаской понюхала, но, похоже, содержимое не имело запаха. Лишь можно было заметить, внимательно вглядевшись, что в крошечных каплях что-то искрит. Амели вернула склянку на место, вновь посмотрела на статую. Мрамор оставался застывшим мрамором. Что бы это ни было, кажется, у Феррандо ничего не вышло.