Феррандо повел бровями:

— Я? По-твоему, я несчастен? Я?

Амели улыбнулась:

— Я знаю, что вы помогаете людям. Не всем. И не открыто. Но помогаете, и отчего-то стыдитесь этого, как чего-то дурного. Вы хотите казаться хуже, чем есть на самом деле. И чтобы все вокруг так думали. Потому вы швыряли в реку своих болванов? Чтобы вас сторонились?

Феррандо какое-то время молчал, будто никак не мог решить, что именно сделать. Наконец, просто молча вышел и хлопнул дверью так, что загудели каменные стены.

Глава 56

Глава 56

Последний разговор с мужем, такой нелепый, впрочем, как и все их разговоры, не давал Амели покоя. Казалось, что она нащупала в Феррандо брешь. Случайно попала в цель. И чем больше она размышляла над этим, тем больше уверялась в мысли, что совершенно права. Он боялся быть слабым, уязвимым. Боялся быть осмеянным. Предпочел пугать. А там, где есть страх, нет места смеху.

Теперь многое вставало на места. Теперь Феррандо казался понятнее и ближе. Амели снова и снова вспоминала давний рассказ тетки Соремонды, пытаясь вообразить, каково было ему. И, конечно же, не могла. Казалось, она не в силах была вообразить и половины. До конца измыслить невозможно, но и то, что Амели смогла представить, было омерзительным. Если все это заставило Феррандо прийти к колдуну… это была крайняя степень отчаяния.

Амели спустилась в кухню. Соремонда яростно воевала с огромным пучеглазым карпом, интенсивно ударяя его по голове молотком. Амели невольно отвернулась — рыбу все равно было жалко.

— Сейчас, милая, — Соремонда колотила снова и снова, наконец, перестала. — Сколько раз говорила Гасту, чтобы не приносил живой рыбы. Аж сердце кровью обливается! А он твердит, что только так я смогу убедиться, что она свежая. Паразит! Надо было его заставить! Только что он тут нахватает своими лапищами!

Рыба перестала трепыхаться. Тетка отбросила молоток, утерла пот со лба. Шумно выдохнула. Казалось, что она только что колотила не несчастную рыбу, а орудовала молотом в кузне. Взмокшая, раскрасневшаяся. Соремонда вымыла руки, знакомым жестом обтерла полотенцем, только уж теперь непосредственно по делу. Взглянула на Амели:

— Ну, что, милая, — она улыбнулась, поправила волосы под чепцом, — проголодалась? Я мигом!

Она полезла в шкафчик, достала кувшин молока. Амели опустилась на табурет у стола, покачала головой:

— Нет, тетушка. Ничего не хочу. Я поговорить пришла.

Соремонда насторожилась:

— Ну, хоть молочка!

Амели сдалась:

— Молочка можно.