Демон появился со знакомым шлепком. В панталонах. Но сейчас это не вызвало умиления или раздражения.

— Орикад, сыщи Мари. Пусть тотчас сюда придет. Пусть несет успокоительные настойки.

Демон выслушал на удивление серьезно. Лишь шлепал крылышками и моргал. Но взгляд огромных желтых глаз был сосредоточен:

— Я мигом, госпожа.

В других обстоятельствах Амели удивилась бы такой сговорчивости и любезности, но сейчас на это не было сил. Она буквально разваливалась на части. Вся радость испарилась, как летучий эфир. Тело было ватным, казалось, размякли все кости. Она прислонилась спиной к стене и не сразу заметила остолбеневшую Перетту. Та зажала в кулаках фартук и стояла с приоткрытым ртом, все еще смотря на то место, на котором только что шлепал крылышками демон.

Амели едва шевелила губами:

— Не бойся. Это Орикад — демон моего мужа.

Перетта сглотнула, с трудом разжала пальцы. Она изо всех сил пыталась держать лицо, но это не выходило. Слишком велико было удивление. Перетта лишь кивала, но в глазах плескался ужас.

Амели поспешила ее утешить:

— Он безобидный, разве что характер скверный.

Перетта вновь кивала. Кажется, наконец, пришла в себя:

— Вам полегчало, госпожа?

Амели не ответила. Посмотрела в участливое лицо служанки:

— Все прахом… Не стоило даже начинать. Ведь никто не считал эту затею хорошей… Ни мой отец, ни мой муж… Даже матушка… Не будет кондитерской, Перетта. Они были правы.

Та вновь села рядом, поглаживала Амели по руке:

— Все будет, госпожа. Слухи улягутся — и все будет. Я снова встану за прилавок, а вы будете распоряжаться в кухне. Наймем самых расторопных поварят…

Амели покачала головой:

— Спасибо тебе. Спасибо… Но они боятся моего мужа. Ненавидят. Через него ненавидят меня.

Перетта опустила голову, не зная, что возразить.

В кухне хлопнула дверь, раздались быстрые мерные шаги, следом — легкая дробь каблучков. На пороге показался Феррандо и тут же опустился рядом с Амели: