Дверь распахнулась неожиданно, и все разом подскочили, позабыв забавы, будто только того и ждали, скрывая за улыбками натянутые, как струны, переживания. На пороге стоял наш напарник, в руках он тряс вымокшую от непрекращающегося дождя газету.

– Сумел достать, – он швырнул бумагу на стол, переполошив все фишки, которые мы вырезали на досуге.

– О, Всевышний! – выпалила Мальва и принялась сдирать тонкую куртку, почти намертво прилипшую к телу путника. – Какой же ты бледный, юноша! Не иначе как подхватил простуду под этим дождем!

Лицо Руни сияло, когда она зрела возлюбленного, но Натаниэль, казалось, ничего не замечал. Его снедала некая внутренняя идея, и он принялся громко разглагольствовать:

– Правитель посещал Ас-Славию неделю назад! С ним был Яса. Люди говорят, он умасливал этих вельмож, скрывая чрезвычайное положение в стране. Кажется, грядет еще одна война, а мы об этом и не знаем! В чем дело, Герд? Почему нет никаких новостей от Кары?

Глаза Герда запылали неким гневом. Сложно понять, к кому относились эти искры – к Натаниэлю, за его длинный язык, или к сложившемуся положению. Наставник пересек комнату, уставился в раскрытую газету и попытался разобрать, что же изображено на огромной фотографии. Там было лицо нашего правителя и его сына – извечная история.

– Выбирай вопросы, Натаниэль, – холодно отозвался Герд, отходя. Он немного подумал, затем изрек: – Новость ошеломляющая, надо это признать. Для того ты и был послан в город. Пора действовать.

– Но, Герд, – я встала, в ужасе, едва не пролив чай, – это слишком опасно. Я знаю, ты не любишь говорить о Каре, но она в опасности! И мы тоже.

– Мы все в опасности, Кая. И всегда были. Уже тридцать лет в опасности. Пока не закончится эта революция.

Я заикнулась, хотела возразить пуще прежнего, но вдруг столкнулась с глазами Ната. Я увидела в них понимание моих страхов, но неизбежность происходящего. Это были глаза самого доктора Эклберга, что взирали с особым пристрастием на мирскую суету ничтожнейших из смертных, но не сумели бы что-либо изменить. Я сглотнула. Киану… Где же Киану? Вот он сидит в углу, немного чурается меня, все еще сторониться. Как славно было бы с ним переговорить, ощутить его поддержку и сильное плечо.

Руни наблюдала на Натом, и оказалась поражена тем, что мы с ним негласно обменивались своими «тайными знаками». Я глубоко выдохнула – ну уж хватит с меня этих бренных страстей! Никакого благочестия – пустая низменность!

Злясь на саму себя и все происходящее, я с резвостью лани покинула комнату и отправилась на площадку у парадного входа.