Казалось, я вся позеленела от тошноты и отвращения к этому глумлению.

Но в следующую секунду мы уже двигались по магистрали, не смея оторвать глаз от прекрасных автомобилей – красных, желтых, черных, синих – бороздящих эти имущие просторы.

Совсем низко пролетел вертолет, и я, по инерции, сильно насторожилась, собралась, готовая к атаке. Тата странно на меня глянула через стекло заднего вида, а Киану слегка похлопал по плечу.

Мы подъехали к административному зданию цвета жженого кирпича, на котором значилась золотая вывеска: «Комитет Национальной Безопасности». Какой-то редкий старик выметал едва видимый сор с широких мелких ступеней. Из окна первого этажа слышался лязг стеклянной посуды – очевидно, обеденный ресторан для комитетников. Тата припарковалась на просторной площадке.

– Погуляйте немного, – она вышла и направилась по широкой лестнице в это пугающее своей массивностью строением.

Надо что-то решать. Я не могу зайти туда. Потому что если я это сделаю, то уже никогда не выберусь из этой грязи.

68

68

Нехотя, опасаясь, мы выволокли свои тела на улицу, дохнув свежего воздуха. Близился полдень, но по небу Метрополя, равно как и по иным природным признакам это затруднительно определить. Вокруг нас – ни души, только в паре десятков метров продолжают свою ходку местные жители. Через дорогу – парк. Нет, Кая, не время для необдуманных поступков. Куда ты отправишься? Что будешь делать? Чем станешь питаться? Золотыми рыбками, поджаренными на солнце?

Но мысли уже было не остановить. Я не стану служить этим крысам, не стану одной из них, и уж тем более не стану работать с капитаном, каким бы народным героем он ни был.

Герда занимал разговор с Орли и Натаниэлем, Руни мотала ногой в воздухе, сидя в машине, Киану валял дурака, и я не могла найти момента лучше. Осторожно заходя то за один автомобиль, то за другой, я приблизилась к широкой магистрали и пешеходному переходу. Но все случилось бы слишком просто, перейди я дорогу и осуществи свою затею. Меня заметил Киану, и бросился вдогонку, громко предупредив остальных. Я ринулась на зеленый свет, но этот черт бегает лучше всех. Загорелся красный, он остался на островке дожидаться бегущих секунд на электронном табло. Я смотрела на него сквозь поток рьяно летящих автомобилей, и только мотала из стороны в сторону головой. Не стану я больше служебной собакой. Мы все натерпелись достаточно, выстрадали свои года. Я согласна умереть от холода, замерзнуть так, чтобы никогда не проснуться, или даже вершить свой собственный срок пребывания на этой земле. И к черту все остальное.