Женщина обворожительно улыбнулась, явно поддавшись чарам капитана, и чуть отклонилась, заглядывая ему за спину – прямо на меня.

– Ох, но что ж, видимо, не всех ваших сил, – она потрепала собаку за ухо, и ее ногти, в тусклом свете площадки, блеснули всеми красками радуги.

Капитан отступил в сторону, его руки потянулись ко мне. Я чуть было не вспылила, но серьезный его взгляд поставил меня на место.

– Я бы был вам весьма обязан, Нина… – медленно начал он, – если бы это осталось нашей с вами маленькой тайной. – он снова улыбнулся и резко притянул меня к себе, въедаясь пальцами в кожу. – Конечно же вскоре всем станет это известно, но не ранее чем произойдет праздник Инаугурации. Наш Правитель велик и незабвенен. Вы ведь меня понимаете?

Ошеломленная, сломленная в своей душевной гордости и необъятной вере в присущей ей одной женской магии, метрополийка претерпела сокрушительное фиаско, и едва было не сломилась прямо у нас на глазах, однако вовремя успела совладать с собой. Ее наигранно широко открытый рот и по-детски пухлые губы изображали животрепещущую картину истинного очарования.

– О, конечно, капитан! Конечно! – повторяла она, нажимая на кнопку вызова лифта. – Я – молчок, – она кокетливо дернула бедром, приложив палец к губам. – Можете на меня положиться. А теперь мне пора бежать. Знаете, моя подруга не может выбрать платье, и…

– О, – капитан сложил ладони, – бегите, Нина, разумеется. Проблемы не ждут отлагательств.

– До свидания, капитан! – она повела своим тонким плечиком и скрылась в блестящей кабинке лифта.

Мы стояли, как дикари, в полутьме сырого коридора, сильно прижавшись друг к другу, пытаясь прийти в себя после разрешения непредвиденного обстоятельства.

– А ну пусти меня, – прошипела я.

Его руки тотчас же разомкнулись, и я снова дохнула воздуха. Меж лестничными площадками лучше было не заводить разговоров, оба это осознавали, и молча двинулись дальше. Преодолев еще несколько этажей, Эйф едва слышно спустил прямую чердачную лестницу.

– Лезь, – велел он.

Я видела, как он оглядывался по сторонам в поисках посторонних наблюдателей.

Преодолев еще несколько дверей и коридоров, мы оказались на крыше. На меня дохнуло свежим, почти первородным воздухом, и я поняла, что несколько минут назад кончился дождь, даровавший подобную благодать; благодать, которую буду любить до конца дней своих.

Легкие сладострастно вдохнули, ноги подошли к краю. С площадки открывался фантастический вид настоящей мировой столицы, с ее неумной ночной жизнью, публичными заведениями, яркими вывесками, блестящими стендами и мириадами окон в высотных жилых домах. Почти все улицы освещены высокими фонарями, ибо сумерки сгущались все сильней, готовя округу к предстоящей ночи; кое-где гуляют женщины и дети, резвятся на окраине парка собаки… почти нигде не видно стариков… самому старшему мужчине едва ли минуло сорок. Это совершенный мир, некий эдем, с его молодостью, силой духовной и физической, эдем, где нет нужды в пище, деньгах, крове, тепле… это то, что описывают мировые философы в качестве идеальной общественной системы… только…