– То есть для нас не предусмотрены какие-то убежища? Наставники должны были позаботиться об этом! – начинала вскипать я.
Эйф попытался дотронуться до руки и успокоить, но без толку. Как всегда, творилось черт знает что.
– Они спрячутся, Кая, – спокойно отвечал Ксан. – Их учили выживанию.
Я сжала губы и громко выдохнула; пожалуй, лучше не распаляться, иначе будет худо.
– Где хоть кто-то из нашей провинции?
Ксан покачал головой.
– Я должен идти. Гурз оставил машину в парке, но нас могли видеть, – он уже собрался уходить, как вдруг развернулся и подошел вплотную к капитану; что-то прошептал.
Эйф быстро выпроводил гостя и запер дверь; но потом долго опирался о косяк, не оборачиваясь и не произнося ни слова. Странным вдвойне это выглядело оттого, что ни один комитетник не посмеет выразить свои истинные чувства на глазах у своего врага. Я так и не научилась верить ему, ведь в каждом его действии видела отшлифованную сноровку специально подготовленного шпика; и пусть слова его теперь стали много приятней и почти достаточными для того, чтобы убедиться в наличии у него истинно человеческой души, я все еще видела в нем комитетника – того, кто, так или иначе, играет на две стороны, и неизвестно еще, как сложатся обстоятельства и чье покровительство станет ему предпочтительней.
– Что он сказал? – спросила я, стоя, как истукан.
– Ничего, – почти безэмоционально ответил он.
Я подошла вплотную и вскинула брови, мол, говори, ты ведь знаешь, что не отстану.
– Есть некоторые трудности.
– Какие еще трудности? – выпытывала.
– Министр энергетики – сын правителя.
– Для Третьего сектора это проблема? Ты сам видел их убежища под землей. Они оснащены лучше всех. Если ударят по нашей провинции – все погибнут. Даже шахты не спасут.
– Дело не в этом. Кто-то догадывается о наших намерениях.
– Народ не может проделать подобную операцию. Глупо подозревать подобное.
– Но может третья сила. То есть, мы.