В тот вечер он снова зашел ко мне и сказал:

– Хочешь сменить обстановку?

И я почти подскочила с теплого пола.

Темнота еще заволокла бессонный город, но под землей чувство времени, как и ощущение дня, теряется. Давят стены, и весь воздух там сгущается, будто хочет задушить невидимыми руками. Вдохнув полной грудью, я с легкостью насекомого трепетала перед той секундой, когда увижу, наконец, небо. двигались мы аккуратно, почти бесшумно, как кошки. Капитан вел нас по блестящим от чистоты лестничным пролетам, на двадцать пять этажей выше. Лифты оборудованы камерами, а в восточной части сектора Фрунзе – приближенной к Правителю и его приспешникам – просматриваются даже этажи. Разумней всего использовать свое тело для какого-либо передвижения. Оба достаточно натренированные, мы остановились всего раз, чтобы перевести дух, – и снова продолжали шагать. И чем выше мы оказывались, тем свежее казался воздух. Окрыленная неведомым счастьем, я не почуяла опасности, когда напомаженная метрополийка стремительно покинула свою квартиру, держа под рукой маленькую собачку той диковинной породы, которые, отчего-то считаются невероятно стоящими. Щелкнул электрический замок, автоматически запирающий дверь, и замигала красная лампочка.

Кукольное личико, далеко не первой свежести, уставилось на нас в изумлении, и только глаза все хлопали, в растерянности.

Растянувшись в улыбке, как малолетняя дура, думая о своих радостях, я очертя голову налетела на спину капитана, но он протянул назад руку, не то отталкивая, не то удерживая мое неловкое тело. От него исходил аромат того самого умопомрачительного одеколона, от которого у меня рябило в мозгу, и я немного отошла назад на безопасное для себя самое расстояние.

Женщина продолжала глазеть, даже не двигаясь с места. По простоте душевной я и не думала собирать свои волосы, которые кому угодно станут опознавательным знаком. Если ее спросят комитетники, она с легкостью охарактеризует меня как бешеную замарашку с разбросанными рыжими кудрями. А как скоро она сама доложит обо мне властям? Ведь я – лицо чужое, не здешнее.

Метрополийка вдруг просияла, хлопнула себя тонкой ладошкой по лицу и звонко провозгласила:

– Ах, капитан Эйф, то-то же мне показалось ваше лицо знакомым! Давненько я вас не видала!

Его голос в одночасье зазвучал мягко, точно текущий мед, и по мере того, как плавно, почти с королевской учтивостью произносилось каждое слово, весь вид неожиданной встречной таял и сиял еще больше.

– Вы же знаете, Нина, государственный пост требует всех моих сил, – в порыве откровенности он даже приложил руку к сердцу.