– Что ты будешь делать? – спросил он опасливо.

– Нужно идти к людям, сказать, чтобы уходили в горы. Там, за ними – граница Ас-Славии. На счету каждая минута, Вит, – я вперила руки в бока, опустила голову, давая себе лишнюю секунду, чтобы собраться с мыслями. – Ты только подумай: нам есть, куда бежать, а тем, кто дальше, кто живет в глубине страны – нет. Им только и остается, что молиться.

Больше мы не сказали друг другу ни слова. Поднявшись с ледяного пола, мы еще раз переглянулись, – и я отправилась в дом тетки, чтобы предупредить о грядущем побеге и забрать ружье Муна. Пришел и его черед. Через несколько минут мы все воссоединимся, чтобы вновь расстаться: Вит поведет наши семьи в Долину; я обойду все дома, где еще теплится жизнь, и подниму народ с колен, заставлю его двинуться ко спасению.

96

96

За окном сужается звук. Летит, нещадно приближаясь, комета или метеорит. Грядет конец света. Но нет – всего лишь бомба. Свищет, громыхая, и негде скрыться от этого знамения. Как приближение ада, становится она началом конца. Падает, бьется оземь, кругом все вздрагивает. Дребезжат стекла. Малышка Ми садится на пол, Сфорцу колотит, Артур бледнеет за доли секунд. Мы с Витом хватаемся за руки. С другого конца падает еще одна. Еще. И еще…

Сфорца падает на пол, закрывает голову руками, начинает громко звать Господа Бога. Ми плачет навзрыд. Я смотрю в равнодушные глаза Вита… И что же вижу? Он не боится! Он больше не боится! Мальчик мой, мой ангел-хранитель, Вит!

С потолка что-то сыпется. Ослабшие ноги едва держат. Ползу к окну. Ничего отсюда не видать. Только дым валит со стороны завода.

Вит бросается к печи, отбрасывает половицу, сильно толкает в бок отца. Артур лезет в подвал, тянет за собой Сфорцу. Мария додумывается подхватить девочку и передать ее в руки родителей. Бона кичится, одуревая, видно, что голова ее вот-вот расколется, как орех. Но, наконец, они все в относительной безопасности. Совсем рядом – только руку протяни – разверзается вселенная. До чего ж рано… Ну отчего же так рано?! Внутри беснуюсь, но ничего не могу поделать; эти подлые комитетники наверняка знали, когда выступать. В их власти жизни сотен тысяч простых смертных.

Подползаю к двери, сквозь толстые щели просматривается округа – еще ничто не тронуто.

– Иди в подвал, говорю тебе! – шипит, точно змея, Вит. – Совсем сдурела, девка окаянная!

– Замолчи, Вит! – ставлю его на место; от всех треволнений и страхов он совсем позабыл, с кем сейчас разговаривает.

Я все всматриваюсь в серые клубы дыма, окутывающие соседские дома. Этот дым не серый, скорее, голубоватый, со странными искорками, блестящими даже в свете пасмурного дня… Этот дым мне совсем не нравится.