– Отпустите… признаюсь… вся вина на мне… пощадите…

Она тряслась, как в лихорадке. Всё тело горело и ломило.

– Тише, тише! – сильные руки обхватили её за плечи и прижали к крепкой груди. – Ш-ш-ш, моя малышка, вернись ко мне, я здесь, рядом с тобой!

Женя распахнула глаза, и первым, что увидела было обеспокоенное лицо Эдуара, нависшего над ней.

– Отпусти! – закричала она не своим голосом и толкнула его что было мочи и руками, и ногами.

Он охнул, чуть согнувшись – видимо, она попала коленом ему в пах.

– Не приближайся!

Женя извернулась и соскочила с кровати, не обращая внимания на отсутствие одежды. Это казалось несущественным по сравнению со страхом, что порождали тёмные омуты глаз Эдуара.

– Это всё ты, да? Ты?!

– Эжени…

– Сказала, не приближайся! Ты изводил меня всё это время? Скрёбся в чёртовой гардеробной!

– Что? Я не понимаю…

– Не знаю, как ты это делал! – по щекам побежали слёзы. – Не отпирайся! И пижаму испортил – не нравятся единороги, да? Слишком радужные для твоей тёмной сущности?

– Эжени, успокойся, – Эдуар поднялся с кровати и, ничуть не смущаясь наготы, шагнул к Жене.

– И бельё. Всё ведь для этого было, да? Для этой ночи. У меня ничего не осталось кроме паршивых трусов с котятами. Ты обиделся тогда в ресторане? Верно. Я нагрубила, а ты не смог забыть.

– Да что ты несёшь?! – Эдуар в два шага оказался рядом, схватил Женю за плечи и тряхнул. Не сильно, но достаточно, чтобы она наконец замолчала.

– Тебе кошмар приснился. Всё позади, успокойся.

С этими словами он обнял и стал нежно поглаживать её спину. Женя стояла, напряжённая, как струна, продолжая представлять в своей голове картины, одну другой ужаснее.