В дверном проеме показывается мама, а я между тем обнаруживаю на тумбочке ключ от квартиры, который вчера дал Билли. Рядом с выцветшим, сплюснутым и в некоторых местах немного порванным бумажным зонтиком небесно-голубого цвета.
Она не могла уйти.
– Боже мой, что с тобой? – спрашивает мама, уставившись на меня, как будто я растворяюсь в воздухе. Она дотрагивается до моих волос, которые за долю секунды намокли от пота во время короткой панической атаки.
– Все нормально, уже проходит. Где Билли?
– Оставь ее пока в покое, Седрик. Думаю, ей нужно подумать. И тебе тоже.
– Она уехала? Когда? – Я обвожу комнату взглядом. Все ее вещи исчезли. Куртка, сумка, даже пижамная футболка, которая до сих пор лежала под смятым одеялом.
– Примерно пятнадцать минут назад. Билли сама в состоянии принимать решения, она взрослая. Не повторяй ошибку ее отца.
– Ты не понимаешь, – отвечаю я и ищу в своем смартфоне ее номер. Она выключила телефон… Черт! – Она уехала не домой, мам. Она просто
И почему эта хренова батарейка опять почти пустая?
– Чепуха.
– Ты ее не знаешь. Это не первый раз.
Это единственное, что ей раньше помогало. Что ее спасало. Бегство. Начать заново без давящего груза, как другой человек, – это единственный позитивный опыт, который у нее есть.
Мама сглатывает.
– Не могла же я удерживать ее силой! Да и что это вообще значит – она сбежала? У нее ведь новая работа в Ливерпуле.
– Нет. У нее ее уже нет. Я позже тебе объясню, сейчас мне нужно ехать.
– Седрик, уверена, ей просто нужно время. И тебе оно тоже нужно.
– Что ты имеешь в виду?
– Ты был прав, она умна. – Мама прислоняется к дверному косяку. – Она очень умна и наблюдательна. Но еще у нее есть большая проблема, Седрик, очень большая, и она опасается, что для тебя это будет чересчур. – Она поднимает руку, прежде чем я успеваю возразить. – Нет, дай мне договорить. Прислушайся хоть раз к моему совету, Седрик. Я считаю, что она права.
– Одолжишь мне свою машину?