Голова идет кругом при мысли о том, сколько всего я, должно быть, упустил из виду. Люди не ломаются через столько времени ни с того ни с сего и не возвращаются к старой пагубной модели поведения, от которой с таким трудом избавились. Такого не бывает без причины.

– Сид? Так что там с Билли?

– Она приедет в Ливерпуль, в свою квартиру. – Я так думаю. Надеюсь. – Через три или четыре часа, не могу точно сказать. Сейчас она на пути туда.

А я вообще хоть на мгновение задумался о том, что она ошибается? Что она не собиралась красть тот проклятый браслет и не подкидывала его Эмили?

Эмили… не стала бы… или?..

Эта мысль меня практически душит. Что, если это Эмили?

– О’кей? – откликается Сойер.

Эмили бы…

– Можешь поехать туда? Перехватить ее? Она должна подождать меня, я на…

В сознание врывается пронзительный звук, похожий на сирену. Автомобильный гудок. Словно отдельными фрагментами вижу грузовик. Прямо передо мной. Черт. Выкручиваю руль. Черт!

Задняя часть виляет, «мини» заносит. Телефон падает на пол, под сиденье.

Выкручивай обратно! Тормози! Планка отбойника все бли… Газ! Полный газ!

Грузовик проносится мимо. Я возвращаю себе контроль над машиной. Руль дрожит, а может, это мои руки. Айфон на полу, желудок где-то в грудной клетке, сердце колотится в горле. Адреналин подстегивает меня как сумасшедший наркотический коктейль. Почему-то у меня вырывается «Вааау!»

А потом мне становится плохо. Но впереди съезд на трассу уже переходит в длинный поворот, и тут нельзя ни остановиться, ни свернуть.

Расслабься, Бенедикт. Ты жив. Ничего не случилось. Можешь ехать дальше.

Я смеюсь, но получается как-то жалко.

Съезжаю на первую же парковку, выхожу из машины и, упираясь руками в капот, перевожу дыхание.

Грузовик, который направлялся к выезду с парковки, тормозит возле меня. Женщина-водитель медленно опускает стекло.

– Все хорошо? – с сильным шотландским акцентом спрашивает она, высунувшись из окна. Хайлендский акцент. Через две недели мы собирались ехать в Торридон, Билли и я.