– Они из-за этого наглеют. И болеют. Именно в такой последовательности. – Она неловко улыбается. – Прошу прощения. Это не мое дело.

Ветер усиливается, взъерошивает мне волосы, а море становится бурным и шумным.

– Все нормально?

Я вытираю все еще мокрое от слез лицо.

– Да. Все в порядке.

– Врать у вас не очень хорошо получается.

– А вы разбираетесь.

Женщина пожимает плечами, я делаю то же самое, после чего она кивает и медленно бредет дальше за собакой, которая уже шлепает лапами по воде. Кличку, которую она выкрикивает, мне не удается разобрать из-за порывов ветра.

– Она права.

Я замираю. И просто продолжаю сидеть на месте.

Привет, галлюцинация, проносится у меня в голове. Все уже настолько плохо? Я окончательно сошла с ума?

Рядом со мной хрустят шаги, и когда я все-таки поворачиваюсь, Седрик рисует линии на песке.

– Что это такое?

– Зонтик. – Этот зонтик полностью окружает меня и оставляет еще место для него. Седрик опускается рядом со мной на пятки и снимает свою куртку. – Большой зонтик, для надежности. На случай грозы. Можно? – Он приподнимает куртку, я киваю, и он накидывает ее мне на плечи.

Она теплая от его тела, но это тепло до меня не доходит. Оно просто исчезает.

Сначала я жду упреков, которые наверняка последуют. Как ты могла сбежать? Почему ты так со мной поступаешь? Ты действительно лишилась рассудка, Сибил Фолкнер?

Однако Седрик молчит и смотрит на море, как будто в данный момент ему достаточно и собственных мыслей.

– Что ты здесь делаешь? – рано или поздно спрашиваю я, потому что устала от тишины. – Почему ты… И откуда ты вообще узнал?.. – У меня мелькает мысль о телефоне: возможно, и он тоже установил какое-нибудь приложение, как когда-то Тристан. Но это не в духе Седрика. И… У меня ведь нет с собой телефона.

– Я не знал, куда еще ехать, – признается он, разбивая мне сердце. Только бы он не заметил всхлипываний, которые я сдерживаю где-то между грудной клеткой и горлом в надежде, что там они утихнут.