– Не делайте этого.

Едва я успела сделать шаг в сторону Эдмунда, как почувствовала у себя на талии легкое прикосновение чьей-то ладони.

– Ричард!

Чуть позади у моего плеча стоял Уорик, проследивший за направлением моего взгляда.

– Но я должна…

– Не ходите к нему, – мягко перебил он меня. – Это бесполезно, Екатерина. А устраивать здесь сцену было бы с вашей стороны…

– Он сказал, что женится на мне, бросив вызов парламенту, – перебила я графа; в тот миг никакие сцены меня уже не смущали, но, несмотря на это, мне пока что удавалось говорить тихо.

– Бофорт не сделает этого. Теперь он на вас уже не женится.

– Как вы можете так говорить?

Я сопротивлялась, когда Уорик мягко потянул меня за руку, но он был настойчив и ловким маневром вывел меня из толпы в сторонку, к увешанной гобеленами стене.

– Я точно знаю, что он этого не сделает. Вам просто пока неизвестно, что произошло, поэтому послушайте меня, Екатерина. – Мы стояли в небольшом свободном пространстве; Уорик крепче сжал мою руку, заставляя сосредоточиться. – Было предпринято несколько новых шагов. Образно говоря, Глостер запер для вас все двери и на каждое окно повесил решетку.

– Но я это знаю, – возразила я. Неужели все так плохо? – Знаю, что теперь по закону я должна получить разрешение своего сына, чтобы выйти замуж, но это, конечно…

– Это еще не все. Там есть еще одна оговорка. – Уорик на миг запнулся. – Она будет иметь весьма серьезные последствия для вашего повторного брака. Кем бы не был ваш муж.

– Ох… – А вот теперь я испугалась по-настоящему.

– Любой, кто пренебрежет запретом и рискнет взять вас в жены без королевского согласия, потеряет все. – Лицо Уорика было суровым, когда он произносил эти жестокие слова, однако его глаза светились искренним сочувствием. – Он лишится своих земель и всего имущества, а также должности.

– Ох… – почти шепотом выдохнула я, впитывая зловещий смысл сказанного.

– Этому человеку будет отказано во всех чинах, милостях и покровительстве. Его продвижение по службе станет невозможным.

– Понятно.

– Для любого женитьба на вас… – слова Уорика звенели с беспощадной жесткостью, – будет означать самоубийство с точки зрения политической карьеры и положения в светском обществе. Вы это осознаете? Если бы Эдмунд Бофорт взял вас в жены, его бы уничтожили.

– Да, – услышала я свой голос как бы со стороны. – Да, я понимаю.